до утра? — пренебрежительно фыркаю, а у самой по груди расползается горечь.
— Да вряд ли, — отмахивается подруга. — Они бы предупредили. Зачем было накапать продуктов и заставлять нас готовить целый день?
— Не знаю, — отвечаю задумчиво. — Но время семь, а их все нет.
— Нам больше достанется, — хихикает. Поднимается с дивана. — Ты как хочешь, а я пойду, посплю часок.
— Я немного покачаюсь и приду, — обещаю.
— Хорошо.
Лерка уходит, а я продолжаю покачиваться в кресле, через панорамное окно любуюсь прекрасными зимними видами и не замечаю, как меня накрывает сон.
— Красавица, просыпайся, — звучит над входом низкий мужской голос, который моё создание никак не может идентифицировать, но чётко выдаёт сигнал опасности. Чувствую касание на руке и меня накрывает.
Резко открываю глаза.
Глава 18. Антон Попов
Маша такая забавная в своём цветастом комбинезоне, что невозможно пройти мимо и не оценить ее вид. Поэтому я едва заметил ее сидящей на качелях, сменил направление и вместо теплого, уютного дома, продолжаю находиться на улице. Пошел, наверное, уже девятый час.
Игнорируя требование тела немедленно зайти в помещение и расслабиться, я стою напротив Маши, смотрю на мирно посапывающую девушку и чувствую непривычный трепет в груди.
Очерчиваю глазами овал лица, красивые скулы и раскрасневшиеся от холода щёчки, чуть островатый нос. Она неподвижно сидит, ее грудь монотонно вздымается и опускается. Девушка спит чуть приоткрыв свои мягкие, сочные губки, которые я бы с удовольствием смял прямо сейчас. Вторгся в рот, вырвал ответные ласки, свел с ума и заставил бы забыть обо всем.
Во время сна Маша выглядит как сущий ангел: нежная, ласковая, ранимая… По ней спящей не скажешь, что девушка вечно попадает в переделки и остра на язык.
Воспользовавшись моментом и игнорируя собственное переохлаждение, любуюсь красоткой. Если бы не обстоятельства, то сел с ней рядом и, пожалуй, тоже вздремнул.
Но вот только она слишком долго находится здесь и может сильно замёрзнуть, а потом заболеет. Я уже не говорю о пропуске праздника, к которому готовились целый день.
На улице лёгкий минус, снова начал падать густой пушистый снег. Красота, да и только. Дежурным сегодняшней ночью несказанно повезло, из-за низкой облачности и густого снега, враг не сможет помешать нормально встретить Новый год.
Но наше небо под контролем, я точно знаю. Парни у Крапивина что надо, мы сегодня имели возможность каждого заценить.
— Красавица, просыпайся, — говорю склонившись над Машей и бережно трогаю девушку за плечо. — Пора вставать, замерзнешь.
Она ведет плечом, бурчит под нос нечто нечленораздельное, нехотя открывает глаза и хмурится, пытается словить фокус. Каждое движение слишком медленное, расслабленное и дается с трудом. Видимо, из-за долгого сидения в одном положении затекли мышцы.
Наконец Маша поднимает веки вверх, видит меня и резко отшатывается. Глаза по пять копеек, на лице полный шок.
Она ведет себя крайне интересно и меня даже забавляет ее шарахание, словно перед ней стоит не человек, а как минимум волк. Будто мы не целовались с жаром обнимая друг друга меньше суток назад, не столкнулись обнаженные при выходе из душа…
— Воу-воу, потише, — поднимаю вверх руки отчетливо понимая как сильно они замерзли. Мне срочно нужно отправиться в дом и заняться собой, отогреть конечности и согреться изнутри, конечно, если я не собираюсь провести отпуск на больничной койке с пневмонией.
В голове мелькает сразу несколько отличных вариантов для достижения максимально быстрого эффекта и Маша пришлась бы как нельзя кстати, но я не разрешаю себе думать в эту сторону. С Елкиной нельзя так поступать.
— Я тебя не съем, — обещаю, а сам тем временем не свожу с девушки плотоядный взгляд.
Уж больно она хороша собой. Естественна, аппетитна. Меня штормит стоит лишь допустить мысль, что я никогда ее не коснусь.
Сама того не подозревая, Машка сводит меня с ума и чем больше мы проводим времени вместе, тем сильнее становятся мои чувства. Я словно сопливый юнец, ни на кого больше смотреть не могу.
— Только откусишь? — фыркает достаточно быстро беря себя в руки и робко улыбается.
Этот ее взгляд из-под пушистых ресниц…
Прямое попадание в сердце.
— Покусаю, — произношу совершенно серьезно.
Маша понимает ход моих мыслей и краснеет.
Я не свожу с нее глаз.
Перед глазами мелькают самые горячие картинки нашего возможного и вместе с тем запретного будущего. Я бы с удовольствием привел свои фантазии в жизнь, но ведь с Машей нельзя так поступать. Она девушка свободная, чистая, в чем-то даже наивная, далекая от действия устава и порой наитупейших команд.
В реальной жизни отношения с военным не такие романтичные, как описываются в книгах или показывают в сериалах. У нас есть устав, приказ и мы четко должны их соблюдать.
Гражданские девушки, далекие от правил и знаний жизни гарнизона, быстро ломаются. Я не хочу быть тем, кто испортит красавице жизнь.
— Не надо кусать, — говорит делая попытку подняться с качелей, но из-за особенностей конструкции у нее не удается встать твердо на ноги, как под колени прилетает сиденье и Маша тут же оказывается в кольце моих рук.
Прижимая девушку к себе, четко считываю реакции ее тела на мои прикосновения и в груди разгорается опасное пламя. Еще немного и башню снова сорвет.
— Аккуратнее, — предупреждаю удерживая ее крепче, чем позволяют правила приличия.
— С кем именно? — она вопросительно вздергивает бровь.
Ее голубые глаза пленят меня сильнее любого магнита, отключают голос разума, манят.
Опускаю взгляд на желанные губы и тяжело сглатываю. Нет. Нам нельзя.
— Вы решили встретить Новый год в качестве снеговиков? — с крыльца дома раздается веселый голос Тихомирова и резко вырывает меня из морока.
Убедившись, что Маша может ровно стоять, расжимаю объятия и увеличиваю расстояние между нами. Мне тут же становится холодно, хочется снова обнять ее и почувствовать столь желанное тепло.
Маша зябко ежится. Я продолжаю стоять на месте.
Так будет лучше. Для всех.
— Давайте шустрее! — продолжает Тихий. — Мы уже садимся за стол.
— Уже идем, — отзывается Маша не сводя с меня внимательный взгляд.
Леха уходит, а мы не спешим двигаться с места. Елкина смотрит на меня своими голубыми озерами, я не могу оторвать от нее глаз.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает прямо.
Я удивляюсь и напрягаю память. Мало ли, вдргу что-то пообещал.
— Что именно? — интересуюсь пытаясь понять ход ее мыслей, но они неподвластны моей логике. — Я тебе что-то должен?
— Да, — уверенно кивает, чем еще сильнее удивляет меня.
— Напомнишь? — прошу, прекрасно понимая, что сам не догоню о чем речь.
Женщины
