что запуталась в собственном платье и рухнула на кровать. — Но пожить с тобой в одной комнате не против. Даже в одной кровати поспать, — говорит играя бровями, чем вызывает в моей груди негодование, а на губах смех.
— Обойдешься! — фыркаю. — Сначала замуж, потом кровать, — выдаю шутливо.
— Без проблем, — в его взгляде что-то меняется. Он становится более острым, опасным… Таким прямо ух! — Пойдешь?
Смотрю на него и не понимаю как реагировать. То ли шутит, то ли серьезно — не поймешь. Реакции его эти неоднозначные…
Антон совершенно не похож на привычных для меня гражданских мужчин. Помимо внешнего физического преимущества, он обладает скрытой силой и ей невозможно противостоять. Точнее, нет никакого желания.
Перед глазами весьма некстати всплывает наше недавнее столкновение на пороге ванной комнаты и меня обдает жаром. Я опускаю глаза вниз, на его волевой подбородок и тут же об этом жалею.
Попов смачивает свои губы и шумно сглатывает. Температура в комнате повышается градусов так на пять.
— Помоги с платьем, — прошу пытаясь уйти от скользкой темы, ведь если мы продолжим играть в гляделки, то точно не вернемся к праздничному столу.
Антон вопросительно вздергивает бровь.
— У меня заело молнию, собачка сломалась, — поясняю. — Представляешь? Начала застегивать платье, а теперь не могу ни вылезти, ни так пойти, — делюсь горестями, но к своему удивлению насмешек не получаю. Вместо них чувствую поддержку.
— Давай посмотрю, — говорит совершенно спокойно и я расслабляюсь.
Если не Антону, то кому тогда доверять?
Он склоняется надо мной, на коже чувствую горячее дыхание и каждое прикосновение воздуха вызывает острые реакции в моем теле. Щеки обдает жаром и я закрываю глаза.
Он мягко отводит мою руку в сторону, своими прохладными пальцами проводит по моей раскаленной коже, я ощущаю каждое прикосновение словно ударом тока. Внутри разгорается пожар.
Антон кладет свободную руку мне на живот и удерживает, чтобы я снова не распласталась на кровати. Второй он что-то делает за моей спиной.
— Замри, — говорит.
Беспрекословно выполняю требование и в этот самый момент он резко дергает сломанную собачку вверх, а дальше свободно застегивает платье. Проводит пальцем вдоль моего позвоночника пока ведет молнию вверх.
— Все? — поворачиваю голову вбок и тут же попадаю в плен выразительных карих глаз.
Утопаю.
Антон разрывает наш зрительный контакт, поднимается с кровати, тем самым увеличивая расстояние между нами до максимума.
— Да, — произносит более низким и хриплым голосом, чем пару мгновений назад. — Можешь не благодарить, — говорит и выходит.
Лишь оставшись одной я встряхиваю несколько раз головой, прогоняя морок и спешу к зеркалу наводить красоту на лице.
Щеки горят.
Глава 20. Антон Попов
Из душа выхожу с более ясной головой и наспех переодевшись спускаюсь вниз.
На первом этаже во всю играет музыка, звучит громкий смех, праздничная атмосфера набирает обороты и мне бы расслабиться, но одного беглого взгляда на Машу достаточно, чтобы снова почувствовать жжение в груди.
Пока я пялюсь, она мило улыбаясь слушает байки Рязани, задорно смеется и выглядит вполне увлеченной беседой. Ей не до меня.
Словно почувствовав мое присутствие, Елкина вскидывает глаза вверх, встречаемся взглядами и этого короткого мига достаточно, чтобы сердечная мышца начала болезненно сжиматься.
Усилием воли разрываю зрительный контакт и отворачиваюсь. Нефиг пробуждать во мне то, что должно спать.
— Этому столику больше не наливать, — с ухмылкой бросаю проходя мимо перебравшего Санька.
— С чего это? Мы еще не встретили Новый год по Челябински, — подмечает оборачиваясь в мою сторону.
— Ты решил перебрать все часовые пояса? — хмыкаю.
— Такими темпами ты только его и встретишь, — отрываясь от беседы с Машей, подбрасывает дровишек в костер Рязань.
— Да ну вас, — отмахивается Кислый, наливая себе снова. — Кто со мной? — спрашивает ища поддержки у коллег.
Но желающих не оказывается, никто не желает нахлестаться. У нас на завтра большие планы и каждому потребуется свежая голова.
— Воу-воу, потише, — Тихий выхватывает у него рюмку буквально за секунду до того, как Кислый отправит ее содержимое в рот. — Погоди три минуты, сейчас будем отмечать, — остужает пыл закипающего друга.
Ох, это предательство близких… Смотрю на Санька и убеждаюсь, что к черту эту любовь.
Усаживаюсь за стол, мне достается место напротив Маши и едва я вижу ее, как все остальное перестает иметь смысл.
Красивая такая… Охренеть можно!
— Красный тебе идет, — говорю смотря прямо на девушку.
На фоне яркой Маши Золотареву даже не видать. На удивление, она на сегодня довольно скромна.
— Спасибо, — шелестит одними губами, а у самой щеки становятся под цвет платья.
— Это не красный, — не замечая происходящей между нами химии встревает Золотарева.
— А какой же? — спрашиваю с четким подколом.
— Пурпурный, — умничая поправляет меня.
— Ну-ну, — хмыкаю равнодушно и тянусь за салатником, параллельно осматривая шикарно накрытый стол.
Интересно, что из этого готовила Маша, а что Лера? Мне отчего-то хочется перепробовать все, к чему касалась рука Елкикой. Интересно, она готовит так же вкусно, как феерично попадает в неприятности? Даже если на половину так, то будет неплохо.
— У всех налито? — взяв на себя роль старшего Малышев поднимается из-за стола и пробегается взглядом по рюмкам-бокалам.
— Да! — не сговариваясь отвечаем.
— Тогда, — он приподнимает руку с хрусталем, делает многозначительную паузу. Выжидает.
Часы пробиваюсь десять вечера.
— С Новым годом! — голосит, что есть мочи Кисляков.
— Ура! Ура! Ураааа! — выкрикиваем троекратное, чокаемся бокалами, выпиваем до дна.
Где-то неподалёку взрываются фейерверки, девчонки радостно пищат и со всех ног бросаются к окну, мы же с мужиками недовольно переглядываемся.
Ну просили же… Предупреждали…
Ничему народ не учит.
— Давайте позвоним Крапивину, — предлагает Тихий.
— Ему самое время с тобой говорить, — скептически хмыкает Малышев.
— Какой красивый салют! — восторженно ахает Золотарёва и словно ребёнок хлопает в ладоши. Тихомиров и Малышев пожирают Лерку глазами. — Мальчики, ну чего вы сидите? — искренне недоумевает. — Смотрите скорее! Можно пользоваться за чужой счёт красотой, — хихикает.
— Не до красоты сейчас, — обрубаю прекрасно понимая, насколько всё хреново может быть из-за банальной человеческой тупости.
— Да ну вас, — фыркает Лерка и отворачивается к окну.
На улице кто-то явно не жалеет своих денег запуская в небо ракету за ракетой и не думая о безопасности других. Запускающий фейерверки даже не думает, что минутное удовольствие может стоить людям жизни.
— На ловца и зверь бежит, — хмыкает Леха. — Здорово, Крапива! Ты как там, бро? — спрашивает в трубку.
Вижу выражение лица Тихого и смеюсь.
— Егор предлагает пойти набить морды? — ржу слушая отборный русский мат, доносящийся из динамика.
Парни смотрят на фейерверк за окном. Их лица суровы, даже Кислый, кажется,
