протрезвел.
— Если это поможет, то я, в принципе, не против, — заключает Рязань.
— Да я тоже, — подхватывает Саня поднимаясь из-за стола.
— Сидеть! — раздаётся громкий приказ Малышева. — У вас отпуск. Сидите и расслабляйтесь, — поочерёдно очерчивает каждого из нас суровым взглядом, против которого не попрешь как ни крути. — Никакой самодеятельности. Всем понятно?
Киваем.
— Не хватало ещё запятнать мундир, — бросает перед тем, как опрокинуть в себя стопку. — За чистое небо в новогоднюю ночь! — заявляет с небольшим опозданием. Порция-то уже в нём.
Изо всех сил стараясь не смотреть на Машу, ем, шучу и общаюсь с друзьями. Отметив Екатеринбург, Челябинск и Уфу, мы дожидаемся Саратов и Самару, а после решаем выйти на улицу, чтобы немного проветрить мозги.
— Тох, Леркина подружка с тебя глаз не сводит, — говорит Тихий дождавшись, когда нас никто не услышит.
— И что? Хочет-пусть смотрит, мне пофигу, — отмахиваюсь от его слов.
— Ты чего теряешься? Красивая ж баба, — сам того не подозревая Леха вызывает в моей груди ревность. Я с трудом сдерживаю накатывающий гнев. — Смотри, Рязань её быстро оприходует.
— Пусть попытается, коль конечности лишние, — произношу с трудом узнавая собственный голос. Он аж звенит от гнева, но мне наплевать. — Маша и Лера неприкосновенны, — напоминаю суровую истину. — Тронем девчонок хоть пальцем, Золотой нас на куски порвёт.
Не знаю для кого я сейчас это произношу больше, для Тихомирова или для себя. Мне до одури понравилась Машка, но ведь такой девушке нужны другие отношения. Не те, которые я могу ей предложить.
— Судя по всему, Рязань это всё не сильно смущает, — бросает кивая в сторону Маши и маячащего рядом с ней Витька. — Смотри, он не станет церемониться. Нальет с три короба, отымеет и будет таков.
Вскипаю мгновенно. Тихомиров даже не успевает договорить.
— Думаешь я слепой и не вижу, что ты не сводишь глаз с Золотаревой? — скалясь бросаю ответочку. От одной мысли что Рязанцев вскружит Маше голову, а потом тупо кинет, внутри всё горит. — Тебя ленивый только не пропалил, — предупреждаю его.
— Смотреть на сестру Золотого запрета не было, — ловко парирует и взглядом находит девчонку в толпе.
Лера мило улыбаясь беседует с Малышевым, тот приобнимает девушку за талию и чём-то с ней делится. Она заинтересованно слушает, кивает.
Тихий становится мрачнее тучи.
— Пойду-ка, узнаю чего такого увлекательного говорит командир, — удаляясь кидает через плечо.
Я же бросаю на Машу с Рязанцевым беглый взгляд, закипаю сильнее, разворачиваюсь на сто восемьдесят и ухожу в дом. Если сейчас подойду к ним, то Витек получит на роже, а я не тот человек, кто испортит Новый год.
— Тох, ты чего такой кислый? — едва добираюсь до кухни, прилетает от Санька.
Судя по мокрым волосам, он только вышел из холодного душа, после которого неплохо протрезвел.
— Кислый у нас один. И это ты, — произношу нашу старую шутку, он усмехается.
— Судя по твоей роже, сегодня ты меня заменил.
Глава 21. Антон Попов
— Антон, подскажи, почему вы так разозлились из-за фейерверка? — интересуется Маша, едва мы оказываемся наедине.
Я вышел на улицу подышать свежим воздухом, а она отправилась следом. Прогонять девушку я не стал, хоть и собирался побыть в одиночестве. Язык не повернулся отправить её в дом, когда она подошла и доверчиво поинтересовалась может ли составить мне компанию.
Теперь сидим на качелях, качаемся и смотрим в небо. Я пытаюсь разобраться в своих чувствах, а Маша откровенно наслаждается открывающимися просторами и нависшей над нами сверху сверху красотой.
Если в городе звезд не видно, то в безоблачном горном небе от них невозможно оторваться. Зрелище, конечно, непередаваемое. Красота.
— Неужели тебе не поведал Рязанцев? — интересуюсь хмыкая с сарказмом.
Меня душит ревность и бесит потеря самоконтроля из-за нее. Конечно, я не впервые оказался между чувствами и долгом, но раньше при выборе долга не ощущал никаких проблем.
Сейчас же всё иначе. Маша задевает невидимые струны моей души и заставляет чувствовать новый спектр эмоций, я к такому не привык. Ненавижу не контролировать душевное состояние.
А с Елкиной по-другому никак не выходит. Она словно нашла переключатель и отрубила меня от контроля, теперь приходится маневрировать в потоке чувств.
— Мы не поднимали с ним эту тему, — говорит Маша болтая ногами и рассматривая свои пальчики на руках на фоне звездного неба.
Еще б он с тобой на нее говорил.
Пусть на первый взгляд Витек бабник и трепач, но когда доходит до дела, из него информацию не вытянуть даже клещами. Некоторые пробовали, не прокатило. Он кремень.
— Так расскажешь или это государственная тайна? — спрашивает поворачиваясь ко мне и обворожительно хлопает ресницами.
А я смотрю на её губки и до одури хочу их поцеловать. Вкус девушки до сих пор ощущается у меня во рту, я его смакую и отлично помню. Она самая вкусная конфета, о такой не забыть.
Сегодняшним вечером Маша превзошла все самые смелые ожидания. Её платье, лёгкий макияж, распущенные светлые волосы и горящие глаза сводят меня с ума, лишают рассудка. Понятия не имею как выдерживаю находясь рядом с ней и не бросаясь на девушку.
Неземная. Аж кровь в венах бурлит, так сильно хочется сделать её своей.
Пересилив себя в стотысячный, наверное, раз, отрываю от неё взгляд и перевожу внимание на тёмное небо. Тучи рассеялись, звезды россыпью по бескрайнему темному небу. Любуйся до умопомрачения, лови кайф.
— Ты знаешь что такое фейерверк? — задаю наводящий вопрос.
Я стараюсь не смотреть на девушку, дабы себя не провоцировать ещё сильнее. Уж больно Маша хороша.
— Неа, — признается так и не отрывая от меня прямого, открытого, доверчивого взгляда. Приходится перестать морозиться и встретить её взгляд, о чем тут же жалею. Дурею от того, какая она.
Эмоции, твою ж мать…
— Расскажешь? — улыбается мило.
Вот и как тут не рассказать?
Приходится делиться знаниями. Поясняю физические и химические свойства фейерверка, поясняю за счет чего получаются разные узоры, как окрашивается пиротехнический заряд. Маша слушает меня крайне внимательно, не перебивает.
— А разозлились вы из-за чего? — продолжает допытываться.
— Людей разбудят, — отмахиваюсь ее слов.
Вдаваться в подробности и объяснять риски, связанные с запуском пиротехники, не стану. Маша не будет самостоятельно запускать фейерверки, а так хоть волноваться меньше придется.
Парней, что дежурят сегодня ночью, становится искренне жаль.
— Пойдем в дом, — говорю поднимаясь с качелей. — Не хватало замерзнуть в новогоднюю ночь.
Протягиваю Маше руку, она с благодарностью ее принимает и мы возвращаемся туда, где тепло.
— Елкина! Вот ты где! — едва переступаем порог дома, как к нам подбегает
