дней перед Лидией находилась проблема, которую никто не создавал специально для того, чтобы сделать её слабее.
Здание не лгало.
Оно не называло разрушение обновлением, не прятало опасные решения в приложениях и не предлагало ей почётное место без права голоса.
Оно просто стояло перед ней — старое, повреждённое, всё ещё прекрасное — и показывало каждую свою трещину.
Лидия сняла перчатку и положила ладонь на холодный кирпич.
Двадцать пять лет назад она придумала, как спасти этот дом.
Теперь ей предстояло узнать, осталось ли в ней самой что-нибудь от той женщины, которая верила, что способна это сделать.
Глава 5. Заказчик, который помнит
Внутри «Северная пристань» сохранилась хуже, чем снаружи.
Главные двери открывались с усилием. Одну створку перекосило, и рабочему, сопровождавшему Романа, пришлось поддеть её металлическим ломом. Дерево ответило долгим тяжёлым стоном, будто здание возражало против вторжения людей, которые слишком поздно вспомнили о его существовании.
Лидия вошла первой.
Когда-то вестибюль казался ей огромным. В двадцать два года она стояла здесь с рулеткой, планшетом и старым фотоаппаратом, слушала рассказы смотрителя и пыталась представить, как сюда приезжали пассажиры речных пароходов. Теперь пространство оказалось меньше, но не беднее. Высокие окна были забиты досками, и свет проникал между ними узкими косыми полосами. Под ногами лежали куски штукатурки. Сквозь пыль проступал рисунок каменного пола — серые и белые квадраты, образующие расходящиеся круги.
— Осторожнее у правой стены, — предупредил сопровождавший их мужчина. — Там сверху осыпается.
Лидия подняла голову.
— Не только сверху, — сказала она. — Балка над проёмом просела. Видите диагональную трещину?
Роман Карелин подошёл ближе, но не переступил проведённую рабочими красную линию.
— Насколько серьёзно?
— По фотографии не скажу.
— Мы стоим не перед фотографией.
— По взгляду тоже не скажу, — спокойно ответила Лидия. — Нужен инструментальный осмотр. Возможно, повреждена только отделка. Возможно, нагрузка уже ушла на боковую кладку.
Роман кивнул. Он не стал требовать от неё мгновенного диагноза, и это Лидия отметила сразу.
Многие заказчики считали, что опытный архитектор обязан определять состояние здания почти на ощупь. Виктор охотно поддерживал это заблуждение. Он умел войти в помещение, прикоснуться к стене и произнести несколько уверенных фраз, после которых окружающим начинало казаться, что решение уже найдено. Позднее Лидия заказывала обследование, сверяла расчёты и объясняла, почему стену, которую Виктор предлагал открыть, трогать нельзя.
Роман смотрел не на неё, а на трещину.
— Обследование начнётся на следующей неделе, — сообщил он. — Предварительный отчёт есть, но я ему не доверяю. Его заказывал прежний владелец перед продажей.
— И в отчёте всё выглядит лучше, чем в действительности?
— Удивительно, не правда ли?
— Совершенно невероятно.
Он едва заметно улыбнулся.
Сопровождавший их мужчина представился Сергеем Климовым, руководителем строительной службы компании Карелина. Он раздал каски и повёл их через вестибюль к центральной лестнице.
Лидия шла медленно. Не из осторожности — хотя осторожность здесь была необходима, — а потому, что память накладывала на разрушенные помещения прежние очертания. Там, где теперь чернела сырость, когда-то висело большое расписание рейсов. В нише стоял телефонный аппарат. На втором этаже находилась гостиная для пассажиров первого класса, которую в советские годы превратили в комнату отдыха, а позже разделили фанерными перегородками.
Перегородки ещё оставались. Они покосились, местами обвалились, но за ними виднелись колонны и остатки лепного карниза.
— Это нужно убрать, — сказал Сергей. — Всё позднее наполнение.
— Не всё позднее обязательно лишнее, — возразила Лидия.
— Фанеру хотите сохранять?
— Фанеру — нет. Но прежде чем называть что-то поздним, нужно определить, к какому периоду оно относится. Здание перестраивали несколько раз. Часть советских изменений может иметь собственную ценность.
Сергей посмотрел на Романа.
— Я предупреждал, что реставраторы затянут нам сроки.
— Лидия Андреевна пока не реставратор проекта, — заметил Карелин.
— Пока? — переспросила она.
Роман не ответил и направился дальше.
Они поднялись на второй этаж. Здесь было холоднее. В разбитых окнах шевелилась плёнка, натянутая рабочими. Из коридора открывался вид на реку, серую и широкую. За ней стояли новые коттеджи, слишком яркие и правильные рядом с почерневшим зданием пристани.
Лидия остановилась у окна.
— В дипломе здесь была открытая галерея, — сказала она.
— Вы помните проект настолько подробно? — спросил Роман.
— Я прожила с ним почти год.
— А потом?
Она поняла вопрос.
— Потом началась другая работа.
— Вы никогда не пытались вернуться к этой идее?
— Здание принадлежало государственному предприятию, потом его несколько раз передавали из одной структуры в другую. Ни у кого не было денег. Позже я перестала следить.
Роман опёрся рукой о подоконник, предварительно проверив, не осыпается ли штукатурка.
— Странно, — сказал он. — Люди обычно следят за первой большой работой.
— Это не была работа. Только диплом.
— Для вас — возможно.
Он произнёс это без особого ударения, и всё же Лидия повернулась.
— Что вы имеете в виду?
— В архиве прежнего владельца сохранилась копия вашего проекта. Не вся, несколько листов и пояснительная записка. Судя по пометкам, в конце девяностых её использовали, когда обсуждали возможную реконструкцию.
— Без меня?
— Насколько я понял, никакой реконструкции тогда не состоялось.
— Но проект остался в архиве.
— Да.
Лидия посмотрела на пол. Под слоем пыли виднелись следы от старых шкафов.
Когда-то она оставила копию диплома администрации объекта, полагая, что этим помогает зданию. Потом не вспоминала о ней. Выходило, её линии лежали здесь всё это время — среди актов, схем коммуникаций и давно утративших силу разрешений.
— Поэтому вы нашли моё имя? — спросила она.
— Поэтому.
— И сразу решили пригласить меня?
— Нет.
Ответ прозвучал спокойно и почти сухо.
Лидия подняла брови.
— Честно.
— Вы предпочитаете другое?
— Предпочитаю понимать мотив.
— Тогда пройдёмте в речной зал. Там безопаснее разговаривать.
Они спустились по боковой лестнице и прошли в правое крыло. Двери ресторана давно исчезли, но сам зал сохранил величие. Потолок поднимался почти на два этажа. Высокие окна выходили к воде, и даже грязные стёкла пропускали достаточно света, чтобы увидеть остатки росписи, лепные розетки и широкую лестницу, ведущую на галерею.
В центре стоял длинный складной стол. На нём лежали планы, каски, термос и несколько папок.
— Временный штаб, — объяснил Сергей. — Электричество подвели только в двух помещениях.
Роман снял перчатки и открыл одну
