из папок.
— Я приобрёл комплекс полгода назад, — сказал он. — Вместе с прилегающей землёй, причалом и несколькими хозяйственными строениями. Сделка готовилась почти два года. Продавец хотел продать участок под новое строительство, но охранный статус центрального корпуса этому помешал.
— Объект культурного наследия регионального значения? — уточнила Лидия.
— Выявленный объект. Процедура ещё не закончена.
— Это не упрощает задачу.
— Я знаю.
— Сколько времени вы отвели на проект?
— На концепцию — два месяца. На проектирование и согласования — столько, сколько потребуется в разумных пределах. Первую очередь хочу открыть через два с половиной года.
Лидия посмотрела на него.
— Слишком оптимистично.
— Насколько?
— Пока невозможно сказать. Если фундамент в том состоянии, которое я предполагаю, только обследование и противоаварийные работы займут несколько месяцев. Если потребуются археологические исследования или дополнительные предметы охраны, срок увеличится.
— Именно поэтому мне нужен человек, который скажет это сейчас, а не через год.
Роман развернул схему участка. На ней были обозначены главный корпус, гостиничное крыло, причал, склад и два поздних строения.
— Я не хочу делать музей, — продолжил он. — Комплекс должен зарабатывать. Гостиница, ресторан, небольшие конференционные пространства, причал. Возможно, культурная программа, но не благотворительный центр.
— Тогда придётся разделить потоки. Гости гостиницы, посетители ресторана, речные пассажиры, обслуживание. Сейчас всё сходится в одном вестибюле.
— В вашем дипломе потоки были разделены.
Лидия посмотрела на него.
— Вы читали пояснительную записку.
— Читал.
— Она устарела.
— Разумеется.
— Нормы изменились. Участок изменился. Река ведёт себя иначе. Нельзя взять старый диплом и превратить его в рабочую концепцию.
— Я и не предлагаю.
Роман закрыл папку.
— Я хотел увидеть, как вы посмотрите на здание сейчас.
— И что увидели?
— Пока только то, что вы не стали рассказывать мне, будто уже знаете решение.
Сергей Климов усмехнулся.
— Остальные обычно знают его ещё до осмотра.
— Какие остальные? — спросила Лидия.
Роман посмотрел на руководителя строительной службы, и тот сразу замолчал.
— Я провожу закрытый конкурс, — сказал Карелин. — Четыре команды получат одинаковые исходные данные и десять дней на предварительное предложение.
— Десять дней?
— Не на проект. На позицию. Что сохранять, что разбирать, каким должно быть назначение помещений, как запускать комплекс поэтапно и где находятся главные риски.
— Это слишком мало даже для серьёзной концепции.
— Мне не нужна красивая концепция. Мне нужно понять, кто из участников умеет задавать правильные вопросы.
Лидия отошла от стола и посмотрела на зал.
Несколько лет назад подобное предложение не вызвало бы у неё сомнений. Она попросила бы исходные материалы, собрала команду, распределила участки и к вечеру назначила первое совещание. Теперь за её спиной не было проектных групп, инженеров, отдела визуализации и юридической службы. Были старая мастерская, личный ноутбук и коробки с отцовским архивом.
— Роман Сергеевич, — сказала она, — вы, кажется, ошибаетесь в моём положении. Я не представляю бюро. У меня нет организации, допусков и команды, способной отвечать за объект такого уровня.
— Я не ошибаюсь.
— Тогда в каком качестве вы предлагаете мне участвовать?
— Как архитектору.
— Архитектор не существует отдельно от ответственности.
— Это правильный ответ.
Она сдержала раздражение.
— Вы меня проверяете?
— Разумеется.
— С первой минуты?
— С момента, когда вы ответили на сообщение.
Сергей сделал вид, что увлечён схемой, хотя слышал каждое слово.
Лидия сняла каску и положила на стол.
— Тогда проверка окончена. Я не стану изображать самостоятельное бюро, которого у меня нет.
Роман не попытался её остановить.
— Я и не предлагаю вам изображать бюро.
Он достал из папки несколько листов и подвинул к ней.
На первом стоял логотип реставрационной компании «Рубеж». Лидия знала эту организацию. Она существовала больше пятнадцати лет, имела необходимые лицензии, выполняла обследования и работала с несколькими крупными памятниками. Руководителем значилась Тамара Аркадьевна Широкова — инженер-реставратор, известная тяжёлым характером и тем, что редко соглашалась подписывать чужие решения.
— «Рубеж» будет генеральным проектировщиком? — спросила Лидия.
— Если победит команда, предложенная мной.
— Какая команда?
— Вы как руководитель архитектурной концепции. «Рубеж» как организация, отвечающая за обследования, реставрационную и техническую часть. Отдельные инженерные разделы — через их постоянных партнёров.
— А договор?
— На первом этапе договор со мной заключает «Рубеж». Вы получаете от них отдельный контракт на разработку концепции. Если предложение выигрывает, регистрируете собственную студию и заключаете договор консорциума. На проектной документации генеральным проектировщиком остаётся «Рубеж», но главным архитектором концепции и руководителем авторского решения указываетесь вы.
Лидия прочитала лист ещё раз.
Схема была законной. Не простой, но законной. В подобных объединениях небольшая авторская мастерская могла отвечать за архитектурное решение, а крупная организация — за допуски, экспертизу и техническую координацию.
— Широкова согласилась? — спросила она.
— Предварительно.
— Она меня не знает.
— Знает ваши проекты.
— Проекты Сафронова.
— Не все люди в профессии считают, что их создавал один человек.
Лидия подняла глаза.
— Кто предложил моё имя? Вы или она?
— Я.
— Почему?
Роман прислонился к краю стола.
— Потому что мне уже приходилось выбирать между вами и Виктором Павловичем.
В зале стало тихо. За окнами прошёл порыв ветра, и где-то наверху хлопнул незакреплённый лист металла.
— Я не помню такого выбора, — сказала Лидия.
— Деловой центр на Воробьёвской набережной.
Она вспомнила сразу.
Проект был завершён три года назад. Большой офисный комплекс с подземной парковкой и открытым внутренним двором. Роман выступал главным инвестором. На строительстве возникла проблема с креплением фасадных панелей: подрядчик заменил часть элементов на более дешёвые, а поставщик уверял, что характеристики не отличаются от согласованных.
Виктор настаивал, что замену можно принять. До сдачи оставалось два месяца, задержка грозила штрафами и потерей арендаторов.
Лидия потребовала демонтировать пробный участок и провести повторные испытания.
— Там была ошибка поставщика, — сказала она.
— Там была ошибка, которую никто не хотел замечать, — поправил Роман.
— Испытания подтвердили недостаточную прочность креплений.
— После того как вы остановили монтаж.
— Это была моя обязанность.
— Виктор Павлович называл её превышением полномочий.
Лидия помнила их разговор. Виктор кричал впервые за много лет. Говорил, что она не понимает цены задержки, что технический перфекционизм способен погубить хороший проект, что заказчик сам готов принять риск.
— Вы тогда тоже были недовольны, — сказала она.
— Был.
