да! – у меня даже оливка изо рта выпала. Горский кивнул. Сложил на груди руки и откинулся на спинку кресла. Кажется, его рассмешила моя бурная реакция.
– Технически это неправда. Мне уже было восемнадцать, когда все завертелось, да и девственником я давно не был. Мы познакомились в секции альпинизма… Ну, и… Гормоны, общие интересы, взросление без мамы… – я нахмурилась, и Гор пояснил: – Она погибла в горах, когда мне еще и десяти не было.
– Да ладно! – вырвалось неконтролируемое. – Не может быть! Мою маму тоже забрали горы…
– Когда? – подобрался Горский. Я назвала год — и оказалось, что между мной и Гором есть куда больше общего, чем можно было представить: мы оба потеряли самых близких в один день и в одном месте. Притихли, думая каждый о своем, несколько пришибленные такими вот неожиданными новостями. Прикидывая, что это мистическое совпадение для нас значит? Вдруг это предупреждение об опасности? Вдруг это какой-нибудь знак?
Паника, дребезжа, поднялась изнутри и подкатила к горлу. Я сглотнула. Ну, ведь правда, какова вероятность, что наша встреча с Горским произошла случайно?
Отвлекая от довольно-таки истерических мыслей, у меня зазвонил телефон.
– Я отойду… – встала. – Да, я слушаю…
– Привет…
– Тимур! Вот это неожиданность. Ты меня буквально за хвост поймал. Мы как раз готовимся выдвигаться к лагерю, а там связи, как ты понимаешь, не будет.
– Я поэтому и звоню.
– Да? – изумилась.
– У меня хорошие новости. Я решил, что будет правильным проспонсировать твою экспедицию. Не дело, что ты спускаешь на нее свои накопления. В конце концов, это вопрос престижа страны.
– Это если экспедиция будет успешной, – почему-то я сникла.
– Я в тебя верю, – усмехнулся Казиев. Мое заледеневшее сердце чуток оттаяло. Я улыбнулась и зачастила, вдруг осознав…
– Слушай! Мы же тогда должны подписать какой-то контракт?
– Какой еще контракт? – изумился Тимур.
– Я не знаю! Спонсорский? Или как он там называется?
Тим ответил смешком.
– Ну, что за глупости, Кирюх?
– Почему сразу глупости? Вдруг я не выполню каких-то условий? Или спущу твои деньги совсем не на то?!
Казиев захохотал так, что мне пришлось на время убрать от уха трубку.
– Давай так. Я верю в твою порядочность. Если ты упомянешь ТрансОилГаз в каком-нибудь интервью…
– Ну, в каком интервью?
– В любом из твоих многочисленных интервью, которые непременно последуют за твоей победой.
– Заметано. Я раструблю о твоей компании по всему свету! А если ты оперативно пришлешь ваш флаг – сделаю фото на каждой из оставшихся вершин, – пообещала в запале.
Казиев на это ответил очередной шуточкой, мы ещё немного поболтали, но смысл слов уплывал, растворялся, как дым от лампад. Вместо того чтобы вникнуть в суть, я размышляла о том, зачем Тимур мне помогает. Да, конечно, когда-то мы были одной семьёй. Но ведь это было давно, и с тех пор все давно поменялась. Тимур же вел себя так, будто ничего не произошло! Будто мы буквально вчера расстались. Будто это было для него чем-то личным.
«Господи, да ну! – фыркнула я. – Он же кавказец, для которого количество детей – не просто цифра, а показатель силы, достатка и мужественности. Зачем ему недоженщина, которая не смогла и вряд ли сможет выполнить своё главное предназначение?»
Будучи когда-то другом семьи, Тимур был наверняка в курсе, по какой причине она распалась. Да и в принципе он ни за что не стал бы подкатывать к женщине друга.
– О чём задумалась? – раздалось из-за спины.
Я вздрогнула. Горский стоял у окна с кружкой кофе и смотрел прямо на меня.
– Да так… – пожала плечами. – Тимур звонил. Сказал, что хочет стать нашим спонсором.
– Круто. С пермитами он тоже быстро подсуетился.
– Это же хорошо?
– Сто процентов.
– Тогда почему у тебя такая кислая физиономия?
– Тебе показалось. Пойдем в номер, сегодня лучше пораньше лечь.
Мы по очереди приняли душ и легли, каждый в свою кровать. Были рядом, но как никогда далеко. Мне не нравилось это ощущение перед восхождением. Очень не нравилось.
– Гор! – тихонько окликнула я напарника, думая, что вряд ли его разбужу, если он все же успел уснуть.
– Что?
– Я тебя чем-то обидела?
– С чего ты взяла?
– Почувствовала. С утра было все хорошо, а потом ты… Не знаю, как объяснить… Отдалился?
– Ничего подобного, Кир. Не придумывай. Просто я уже всеми мыслями там.
Облегченно выдохнула, в темноте растянула губы в улыбке:
– Прокладываешь маршруты?
– Маршруты уже проложены шерпами.
– Думаешь, это умаляет заслуги восходителей?
– Нет, конечно. Кто хоть раз был на горе, знает, что к чему.
– Про твою малютку я бы так не сказала.
– Княжницкая просто больная. Вот уж чье мнение вообще не стоит принимать во внимание.
– Думаешь, она может быть опасна?
– Кто? Анька? – Гор аж приподнялся. – Нет, это вряд ли.
– Хорошо, если так. Не хотелось бы отвлекаться еще на это…
9
Кира
Вертолётная площадка гудела, как муравейник. Люди сновали туда-сюда с рюкзаками, шерпы складывали ярко-жёлтые баллоны кислорода, отовсюду раздавались крики на самых разных языках, которые тут же заглушал рев моторов. Хаос был такой, что от вчерашнего спокойствия не осталось и следа. Я отчаянно прислушивалась к себе, пытаясь понять – это мой обычный мандраж перед восхождением или предчувствие чего-то плохого? Но так и не поняла.
Мы стояли в очереди на регистрацию, когда выяснилось, что часть моего груза куда-то исчезла.
– Что значит – потерялась? – я чуть не подпрыгнула на месте от возмущения. – Там мой спальник и куча снаряжения!
Парень за стойкой только виновато развёл руками и пробормотал, что, возможно, мой багаж погрузили, забыв задокументировать.
Скрипнув зубами, я принялась судорожно обдумывать, как быть, как тут в ситуацию вмешался Горский. Господи, я не была беспомощной, и, наверное, в конце концов, все же придумала бы, как разрулить эту ситуацию, но как же хорошо, что этого не потребовалось!
– Значит так, – голос Гора был низким и ледяным, так что мальчишка за стойкой поёжился. – Выгружайте багаж и ищите. Мы с места не сдвинемся без нашего снаряжения.
– На вашем месте я
