Гора в хоровод. Он не сопротивлялся, но и не веселился по-настоящему – его глаза все время искали мои. Я же усердно делала вид, что мне тоже весело: подпрыгивала и хлопала в ладоши.
Но скоро веселье схлынуло. Кто-то еще остался «догуливать», а мы с Горским поужинали и вернулись в палатку, решив пораньше лечь спать. Только вот не спалось... Мешок душил, мысли путались. Стоило закрыть глаза – и я снова чувствовала его губы. Так глупо… И сладко. И нервно. Я ворочалась с боку на бок, вздыхала, натягивала на голову капюшон спальника и тут же снова скидывала.
В конце концов, Гор не выдержал и рявкнул:
– Кира, твою бабушку, спи! Завтра ведь выдвигаемся!
Я прикусила губу, даже успев немного обидеться, когда он вдруг протянул руку и, нащупав мою ладонь, крепко сжал. Наши пальцы переплелись, и было это не очень удобно, потому что его были значительно крупнее моих. Но к собственному удивлению, я уснула практически сразу.
Когда проснулась, солнечные лучи пробивались сквозь полотно палатки, воздух внутри пропах мокрой шерстью и дымом костров, разожженных снаружи. Я осторожно вытащила руку из захвата Гора, не желая его будить. Но стоило мне пошевелиться, как спящий Горский резко открыл глаза.
– Доброе утро, – пробормотала я, отползая, чтобы натянуть ботинки.
Гор кивнул. Ни один мускул не дрогнул на его помятом лице. И ни слова не было сказано о том, что случилось ночью. Да и случилось ли? Не знаю. Может, действительно не о чем и говорить.
– Ты куда так рано?
– Приготовлю завтрак.
– А шерпы что?
– Пусть отдыхают, им еще предстоит поработать.
Гор взглянул на меня как-то удивленно. Неужели и он поверил сплетням о том, что я – не полноценный участник команды, а черт его знает кто? Если так, то он идиот! И да, я все-таки, черт его дери, обиделась.
– Кир! – позвал, когда я уже на карачках стала выбираться наружу.
– М-м-м?
– Да нет. Ничего. Я приду помочь.
«Что он хотел сказать?» – билось в голове, пока я жарила яичницу.
Вскоре к нашему столу подтянулись шерпы. Я протянула каждому по тарелке – на их лицах отразилось искреннее удивление, смешанное с уважением. Они каждый раз так реагировали на мою заботу. Пусть кто угодно говорит, что я ТикТок-альпинистка, но именно сейчас я была частью команды, не больше и не меньше. Гор опоздал, несмотря на обещание помочь, сел рядом и молча взял кружку с чаем. Его взгляд скользнул по лицам шерпов и задержался на мне. Кажется, он снова хотел что-то сказать, но, как обычно, передумал.
После завтрака мы проверили снаряжение и двинулись в путь. Лёд скрипел под кошками, верёвки вибрировали. Подъём был не слишком крутым, снег здесь не был девственным – мы шли по хорошо протоптанной тропе, но каждая ступень требовала усилий. Наверное, желая что-то доказать Горскому, я взяла такой темп, что часа через два полностью выдохлась. Хорошо, что мимо нас в этот момент прошли груженые яки – по негласным правилам горного этикета их стоило пропустить. Это давало законную двухминутную передышку. Я упала в снег и налила себе чаю… Кайф.
Выше я запретила себе форсить. Это было неразумно. Стоило поберечь силы. Ледяные зубцы блестели на солнце, вершины манили своей недосягаемостью. Казалось, что весь мир сжался до этого узкого белого коридора, ведущего к небу. Я поймала себя на том, что улыбаюсь.
– Ну что, жива? – окликнул Гор, когда мы сделали привал. Я тяжело опустилась на рюкзак, вытирая пот со лба.
– Более чем, – кивнула. Голос начал постепенно сипнуть. Гор хмыкнул, уселся рядом и протянул флягу. Горячий чай с лимоном обжёг горло – стало полегче.
– Жарко.
– Не забывай проветриваться. Болеть нам совершенно некогда.
– Ага.
Мы двинулись дальше. Чем выше поднимались, тем сильнее менялось всё вокруг: солнце становилось жестче, воздух – суше, дыхание – чаще.
Когда, наконец, добрались до площадки, где был разбит первый лагерь, стало очевидно, что фото в интернете и рассказы знакомых и на сотую долю не передавали того, что я увидела своими глазами. Узкая ледовая полка, вырубленная прямо в склоне, была не слишком надежным пристанищем. Ни кустика, ни камня – только снег, лед, бесконечная белизна и несколько нависающих над пропастью палаток, содрогающихся под порывами ветра. Спасибо шерпам – по крайней мере, нам не пришлось их ставить.
Внутри палатки было тесно и душно. Конденсат стекал по стенкам, а всё снаряжение пришлось свалить в кучу у входа. Поужинали быстрорастворимой лапшой и салом. Гор ел молча, время от времени бросая на меня короткие взгляды, от которых мне хотелось то ли спрятаться в спальник, то ли улыбнуться.
Я свернулась клубком, но сон не шёл. Каждое движение отдавалось гулким эхом. Слышала, как Гор ворочается рядом. Хотела что-то сказать, но не решилась. И тут почувствовала, как его ладонь нащупала мою. Вот так… Гораздо, гораздо лучше.
Утро встретило нас розовым светом. Солнце поднималось из-за гребня, окрашивая вершины в нежнейшие, никак не вяжущиеся с этим суровым миром цвета.
Мы быстро позавтракали – снова лапша, чай, сухари. Вкус не имел значения: важно было просто набить желудок. Я улыбалась, наливая кипяток в чашки шерпов – они реагировали так же, как и вчера, с уважением и теплом.
После завтрака мы проверили снаряжение и двинулись в путь ко второму лагерю. Каково же было наше удивление, когда мы заметили, что нас опередила другая группа.
– Гор, – окликнула я. – Это случайно не немцы?
10
Гор
Шли мы ровно, не форсируя и не пытаясь обогнать идущих впереди немцев. Вчерашний темп Киру чуть не угробил, хорошо, что ей хватило ума сбросить обороты. Она улыбалась, демонстрируя, что всё в порядке. И практически не доставала бинокль, чтобы узнать, как там продвигаются наши соперники. Мне нравилось, что Махова не делала проблемы из того, что нас обогнали. Концентрироваться на собственных действиях в этой ситуации было гораздо важнее и продуктивнее.
Тропа вела вверх по ледопаду. Манаслу – гора коварная. С виду не такая зловещая, как К2 или Аннапурна, но за ее обманчиво приветливым обликом скрывался настоящий ад: лавиноопасные кулуары, ледовые обрывы, опасные карнизы. Казалось бы – плавные линии, аккуратный купол вершины. А на деле – трещины, в которые запросто проваливаются связками, и склоны, срывающиеся вниз вместе с теми,
