по следам шин. Подошел к дому у подъездной дорожки и стал шарить вокруг. Я уверен, что они все очень интересуются тобой.
— Что ж, если папа был таким же скрытным с ними, как и со мной, то, думаю, у них есть причины для любопытства. — Выражение ее лица напряглось, прежде чем она встала. — Спасибо, что уделил мне время, шериф Рэйнс.
— Каси. — Все в этом городе называли меня по имени. Ей тоже следовало бы.
Илса открыла дверь и исчезла.
Из-за порога доносилась болтовня. Голос Памелы эхом разносился по коридору, когда она выводила Илсу из участка. Надеюсь, они говорили о той лодке.
Илса была не первым посетителем, который приходил ко мне за время работы шерифом и хотел получить больше информации о смерти близкого человека, но это был первый раз, когда, когда встреча закончилась, я почувствовал беспокойство.
Это чувство не было сомнением. У меня не было причин сомневаться в результатах расследования. Это было больше похоже на то, что я хотел трижды проверить, все ли мои пункты были перечеркнуты.
Смерть Айка была несчастным случаем. Я был там. Я видел его тело собственными глазами. Может, он и был затворником, но врагов у него не было. Кто мог захотеть причинить вред старику, отправившемуся на рыбалку? По какой причине?
Никто.
Я встал из-за стола, мне нужно было вдохнуть что-то еще, кроме стойких духов Илсы. Мне нужно было время, чтобы избавиться от неловкости. С кружкой в руке я пошел в комнату отдыха, чтобы снова наполнить свою чашку кофе. Затем я забрел в офис, чтобы проверить, как идут дела у помощников шерифа, которые сегодня сами разбирались со своей бумажной работой.
К тому времени, когда я вернулся в свой кабинет, мой стакан снова был почти пуст. Вот только семя сомнения не исчезло. Напротив, оно прорастало.
Я нашел Памелу в комнате для хранения документов, она рылась в папках, выдвинув ящик стола.
— Эй, Пэм?
— Да?
— Илса рассказала тебе о лодке Айка?
— Рассказала. Я сказала ей, что знаю кое-кого, кого это могло бы заинтересовать. Я сделаю несколько звонков, узнаю, смогу ли я помочь ей продать ее.
— Я ценю это.
— Она кажется милой, и, поскольку она недавно приехала в город, я рада помочь.
— Да. — Я нахмурился, уже ненавидя то, о чем собирался спросить. — Когда у тебя будет свободная минутка, не могла бы ты принести мне дело Айка По?
— Конечно. — Она наморщила лоб.
Десять минут спустя папка лежала на моем столе, остальные документы были забыты.
А я смотрел на жуткие фотографии трупа Айка По, которые мы сделали.
Глава 6
Илса
За окном падали крупные, как подушки, хлопья снега. Они опускались на землю, образуя плотное белое покрывало, покрывавшее лес и озеро. Только четыре окна в доме, те, что выходили во двор, не были завалены огромными сугробами.
Этим утром у меня ушел час на то, чтобы выкопать и расчистить лопатой входную дверь. Еще больше времени ушло на то, чтобы проложить дорожку к сараю за домом и еще одну — к моей машине. Не то чтобы я куда-то собиралась. Мой маленький «Рэббит» не смог бы выбраться с подъездной дорожки.
Я застряла в этой хижине на целых два дня. Шторм, разразившийся в понедельник, сделал меня ее пленником.
Когда я, наконец, решу отправиться в город, мне придется взять папин грузовик, если я смогу найти ключи. Их не было ни в одном ящике или шкафу в доме. Я надеялась, что найду их в замке зажигания. Но даже если я найду ключи, я никуда не поеду, пока окружной департамент транспорта не пришлет грейдер, чтобы расчистить дорогу.
Хотя я сомневалась, что это произойдет до того, как прекратится снегопад. По крайней мере, завывающий ветер утих. Прошлой ночью он дул так сильно, что стены тряслись.
На этой неделе школа была закрыта, так как весь Далтон затаился, чтобы переждать бурю. Согласно радиопередаче, которую я слушала до того, как пошел снег, было предсказано, что он закончится сегодня. Я бы с удовольствием послушала еще, но радио и телевизор в данный момент не работали. Только помехи и оглушительное шипение. По крайней мере, телефон все еще работал.
Я отвернулась от окна, потягивая кофе, который налила себе после обеда. Услышав предупреждение о шторме, я позаботилась о том, чтобы запастись едой и всем необходимым. Часть меня беспокоилась, что водопроводные трубы могут замерзнуть, поэтому я открыла все краны с медленной струйкой, и, к счастью, этого не произошло.
Возможно, этот шторм был скрытым благом. Поскольку мне больше нечего было делать, я перестала откладывать на потом и прибралась в доме.
Я разобрала коробки. Смыла многолетнюю грязь, пыль и сажу. Я даже отважилась заглянуть в спальню отца, чтобы разобрать его вещи и положить коробку с прахом в сундук в ногах его кровати, не переставая плакать.
С того самого дня, как Джерри принес мне зашифрованное письмо отца, я перестала бороться со слезами. Отдаться горю, дать себе разрешение горевать — это было очищением. И когда я не убирала, не рыдала и не смотрела, как идет снег, я прокручивала в голове свой разговор с шерифом Рэйнсом, состоявшийся на прошлой неделе.
Я не была уверена, что думать о Донни.
Каждый раз, когда я представляла папу убитым горем и одиноким после ее смерти, у меня внутри все переворачивалось. Как долго они были вместе? Какой она была? Если он любил ее, почему не рассказывал мне о ней?
Было больно осознавать, что я осталась в стороне от такой важной части его жизни. Хотя папа не был знаком ни с Троем, ни с кем-либо из моих парней.
Донни была просто еще одним осколком наших разрушенных отношений.
Как бы тяжело ни было узнать о ней от Каси, его рассказ о смерти отца было так же тяжело слушать. Хотя я подозревала, что более ужасные подробности он держал при себе.
Джерри сказал, что смерть отца не была несчастным случаем. Теперь я понимаю, что папа страдал от горя, а что, если…
Я содрогнулась, отказываясь позволить себе пойти по этому пути. Я не хотела верить, что отец был в таком мрачном месте, что мог покончить с собой.
Кроме того, если бы был хоть какой-то намек на что-то, кроме несчастного случая, Каси бы провел расследование, верно? Я разговаривала с ним всего несколько раз, но он показался мне честным человеком. Он показался мне человеком, который заботится об
