впервые с момента знакомства.
— Хочешь рассказать?
— Нет. Пока нет.
Ее взгляд был мягким и проникновенным, и она чуть улыбнулась одним уголком рта.
— Значит, я не буду расспрашивать. В любом случае это не мое дело.
Лия отвернулась, отпустив мою руку, и я вдруг почувствовал странную растерянность и досаду, словно выполнял трюк и сделал пол-оборота вместо полного вращения на триста шестьдесят градусов — словно упустил какую-то прекрасную возможность.
* * *
— Ты занят? — спросил я, заглянув в спальню Лендона.
— А как это выглядит со стороны? — хмыкнул он, не отрываясь от книги.
— Так, что тебя надо срочно отвлечь.
Он отложил книгу и фыркнул.
— Некоторые из нас любят читать, Пакс. Тебе тоже стоит попробовать. Тогда, может быть, ты перестанешь донимать свою робкую маленькую помощницу по учебе.
— Она вовсе не робкая. — Я скрестил руки на груди и прислонился плечом к дверной раме.
— По сравнению с твоими обычными пассиями она просто серая мышка. — Лендон вскинул руки, когда я шагнул в комнату. — Слушай, я правда считаю, что она замечательная. Очень милая и, возможно, поможет тебе сдать экзамены, но я вижу, как ты на нее смотришь.
— Я на нее не смотрю, — возразил я.
— Еще как смотришь! Прямо пожираешь глазами с явным намерением затащить в постель.
Я прищурился. Не будь его сердце разбито вдребезги, я бы высказал пару ласковых по поводу его собственных саморазрушительных сексуальных привычек — Казановой его прозвали не просто так, — но если я скажу что-то такое сейчас, то выставлю себя совсем уж законченным козлом. Его сердце разбилось отчасти из-за меня… и после этого он изменился.
— Ее я не трону.
— Хорошо. — Лендон опять открыл книгу.
— Погоди. Ты же мой друг. Ты должен мне помогать, если я захочу быть с Лией.
Он вздохнул и положил книгу себе на живот.
— Во-первых, я буду тебе помогать во всем, в чем захочешь. Только скажи. Даже в самом глупом решении в твоей жизни я тебя поддержу, ты же знаешь. Во-вторых, ты сам понял, что сейчас сказал?
Я растер пальцами лоб.
— Я весь вечер прозанимался. Голова раскалывается. Просвети меня.
— Ты сказал «быть с Лией». Не замутить с Лией, не переспать, а быть с ней. Как будто ты хоть когда-нибудь с кем-то был. И скажу тебе как лучший друг: она не из тех, с кем можно переспать, бросить ради очередной девушки и ждать, что она станет, будто ничего не случилось, помогать тебе по учебе. Так что держи руки в карманах, а хозяйство в штанах, ведь если ты накосячишь с Лией, нам всем трындец. — Он снова взял книгу и махнул на дверь, явно давая понять, что разговор окончен. — Если приспичит потрахаться, обратись к Зое. А свою помощницу по учебе оставь в покое.
— Значит, ты не одобришь, если завтра я приведу ее к нам?
Лендон так тяжело вздохнул, что от его вздоха зашелестели страницы, но книгу не отложил.
— Если ты так упорно настроен все нам испортить, я все равно тебе не помешаю. Черт, я даже добуду ей гидрокостюм!
— Спасибо, он ей понадобится. И кстати, я не собираюсь ничего портить и уж точно не собираюсь тащить Лию в постель. Я более чем способен контролировать свое хозяйство и знаю, что мои оценки важнее любого траха. — После этого слова у меня во рту стало противно.
Я вышел из его спальни, закрыл дверь и увидел Пенни, стоявшую в коридоре.
— Он прав, — сказала она и пожала плечами.
— И ты туда же. — Я прошел мимо нее, покачав головой, но Пенни спустилась в гостиную следом за мной. Слава богу, там не оказалось съемочной группы. — Что я такого сделал, что вы оба набросились на меня?
Она склонила голову набок:
— Ты правда хочешь, чтобы я перечислила всех женщин, которых нам пришлось заменить, потому что ты неспособен вести себя по-человечески наутро после бурной ночи? Две сотрудницы съемочной группы. Твой физиотерапевт. Организатор вечеринки по случаю моего двадцать первого дня рождения.
Да, Пенни умеет доходчиво все разъяснить.
— Ладно, я понял. Не трогай Лию. Не рискуй своей учебой, оценками и нашим будущим. Я понял. Я ее знаю всего-то неделю. Я на нее не запал, так что расслабься. Обычное увлечение, ничего такого.
Пенни выгнула идеально очерченную бровь.
— Не надо так со мной разговаривать. Я прекрасно знаю, что ты способен контролировать свои… — она указала куда-то в район моего паха, — причиндалы. Но знаешь, что я поняла за эту неделю?
— Что?
— На корабле мир особенно тесен, Пакс. Отсюда никуда не деться, и поэтому все становится чуть более напряженным, чуть более… камерным и интимным, особенно когда ты проводишь с ней каждую свободную минуту. Этого более чем достаточно, чтобы она тебя зацепила. Эта девушка — центр твоей вселенной, потому что тебе нужна ее помощь, и это нормально. Только не забывай, что ты тоже центр ее вселенной, ведь от твоих оценок зависит, сможет ли она остаться в программе.
— И что?
Я не видел, в чем вообще проблема. Мы с Лией уже пришли к соглашению относительно наших симбиотических отношений.
Пенни вздохнула и поникла плечами.
— Просто… мне она нравится. Она веселая, честная, умная… но в ней есть какой-то надлом. Ей приходится вращаться на твоей орбите, потому что это ее работа, но у тебя слишком мощная сила притяжения. Будь с ней осторожен.
— Я просто пытаюсь ее развлекать. Ее соседка приедет только через три месяца, и я не хочу, чтобы ей было одиноко. А вдруг она меня возненавидит, бросит все и уедет? И вся подготовка последнего года пойдет псу под хвост.
— Мне кажется, есть огромная разница между тем, чтобы ее развлекать, и тем, чтобы влюбить ее в себя. Ты так привык цеплять девчонок при каждом удобном случае, что даже сам этого не замечаешь.
Но с Лией все было… иначе, и я не знал, как объяснить это Пенни и не выглядеть идиотом. И дело не только в том, что мои руки сами тянулись к Лие, и не в том, что я искренне восхищался ее храбростью… меня привлекали ее тихая сдержанность, ее доверие и то, как она успокоила меня в пещере простым прикосновением и не стала выпытывать подробности.
— Сегодня она услышала, как какие-то парни говорили о Нике.
Пенни моргнула.
— Что ты ей сказал?
— Ничего. — Я открыл раздвижную стеклянную дверь на балкон и был вознагражден легким морским бризом и живописным закатом над Бермудскими островами.
Пенни тоже вышла на балкон, облокотилась о перила и
