*
Он сказал гораздо больше, чем намеревался. То, что должно было стать простым объяснением, превратилось в откровенное признание. Он даже не рассказал Дому о своем тайном позоре — о том, что из-за него погибли их родители. Но как только он начал говорить, уже не мог остановиться. И прикасаться к ней. Господи, даже когда дело не касалось секса, он не мог насытиться.
Его телу было все равно, что она слишком молода, или слишком невинна, или слишком уязвима. Даже сейчас, когда она сидела на противоположном конце диванчика и ее взгляд был сосредоточен на романтическом фильме, что она выбрала после ужина, он изо всех сил сдерживался, чтобы не притянуть ее к себе и не накрыть своим телом. Ни одна женщина не производила на него такого впечатления, даже Элиза, в которую он был уверен, что влюблен.
Вин даже не понял, что фильм закончился, пока не почувствовал, как она проходит мимо него.
— Спокойной ночи, — тихо сказала она, осторожно переступая через его вытянутые ноги.
Все, что ему нужно было сделать, это сказать те же слова в ответ и отпустить ее. Завтра будет новый день, и он снова будет сильным — будет контролировать свою неистовую похоть и разрозненные эмоции. Поэтому он понятия не имел, что заставило схватить ее за запястье, когда она проходила мимо. Его охватило облегчение, когда она не попыталась высвободиться, и ее янтарные глаза, в которых читалось неприкрытое любопытство, встретились с его глазами. Но через несколько секунд выражение ее лица потемнело от желания и понимания, и когда он слегка притянул ее к себе, она без колебаний встала у него между ног.
Не было произнесено ни единого слова, пока они смотрели друг на друга, но внезапно она наклонилась всем телом, ее колени оказались по обе стороны от его бедер, и она оседлала его. Он проклинал джинсы, что на ней были, когда его ладони легли на ее бедра, но у него не было времени на раздумья, потому что она прижалась губами к его губам и поцеловала, обхватив ладонями его лицо. Ее прикосновения были нежными, но язык требовательно скользил по его губам. Было так приятно чувствовать, как она исследует его, что он откинул голову на спинку дивана и застонал, когда она последовала за ним, и этот угол позволял ей исследовать даже самые глубокие уголки его рта. Ее руки оторвались от его лица, чтобы спуститься вниз по груди, и пара пальцев скользнула между пуговицами на рубашке и коснулась его горячей кожи. Когда она отпустила его губы, он открыл глаза и увидел, что она пристально смотрит на него, а затем проследил за ее взглядом до того места, где ее пальцы лежали на верхней пуговице его рубашки. Он увидел в ее глазах невысказанный вопрос и молча кивнул в ответ.
Она глубоко вздохнула, а затем принялась возиться с пуговицами, кончики ее пальцев сводили с ума от желания каждый раз, когда касались его плоти. Когда она слегка отодвинула попку, чтобы дотянуться до нижних пуговиц, его член уперся в нее, и она замерла. Но вместо того, чтобы отступить, она сделала это движение снова и улыбнулась, когда его тело отреагировало на прикосновение. Ему потребовались все его силы, чтобы не схватить ее и не взять под контроль, но, по правде говоря, он наслаждался ее неопытным исследованием и невинными ласками. Она расстегнула его рубашку и долго изучала грудь, прежде чем провести по ней руками. Он понятия не имел, как долго длилась эта изысканная пытка, но затем ее губы снова прижались к его губам, и ее любопытство исчезло, сменившись отчаянием и потребностью. Его руки легли ей на бедра, прижимая к члену.
Ее всхлипы превратились в настоящие стоны, врывавшиеся ему в рот, пока их языки соединялись в дуэли. На мгновение к нему вернулось здравомыслие, и между поцелуями он сумел произнести:
— Нам нужно остановиться.
Но она либо не услышала его, либо предпочла проигнорировать, потому что начала слепо прижиматься к нему.
И тут он почувствовал покалывание в позвоночнике, подсказавшее, что уже слишком поздно что-либо менять, и он быстро просунул руку между ног Мии и сильно надавил при ее следующем движении вперед. Именно этого эффекта он хотел, потому что почувствовал, как ее руки сжались на его плечах, пока она отчаянно двигалась на его руке, и каждое движение ее бедер заставляло его стонать от трения об его чувствительный член.
Она внезапно вскрикнула, ее тело сильно затряслось, и от одного вида, как она кончает, он выстрелил собственным облегчением.
— Охуеть! — закричал он, с силой прижимаясь к ней бедрами, руки удерживали ее на месте, пока его тело освобождалось.
Толчки Мии продолжались еще долго после того, как она опустила лицо туда, где его шея переходила в плечо, и он почувствовал, как ее теплое дыхание овевает кожу. Он повернул голову, пока его губы не нашли ее, и томно поцеловал.
— Спокойной ночи, Мия, — тихо произнес он, прижавшись губами к ее губам.
Он не был уверен, ответила ли она, прежде чем осторожно слезла с него и вышла из комнаты. Когда он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, ощущение холода на коже заставило его сказать себе, что нужно встать, но он этого не сделал, потому что ему просто нужна была еще минута. Еще одна минута, чтобы вновь пережить только что испытанное удовольствие, потому что он знал — завтра все изменится.
* * *
Он ебаный трус. По-другому не объяснить те полдюжины раз, когда он струсил, с тех пор как сегодня утром увидел, как Мия заходит на кухню и застенчиво улыбается ему. Она даже покраснела, что было явным напоминанием о том, почему ему нужно было довести свой план до конца. Но он держал рот на замке и потягивал кофе, наблюдая, как она готовит им обед. Поездка на машине в город была еще одним подходящим моментом, но он переключил радиостанцию на какое-то ток-шоу, притворяясь, что слушает, просто чтобы не пытаться завязать с ней разговор. Он мог сказать, что она была сбита с толку его молчаливостью, потому что время от времени чувствовал на себе ее взгляд, пока вел машину и в течение всего дня, когда проходил мимо ее стола, направляясь в свой кабинет.
Было уже давно пора заканчивать, и Дом ушел несколькими минутами раньше, согласившись на его просьбу. Теперь ему оставалось только преподнести это Мии.
— Вин? Дом сказал, ты хотел меня видеть, —
