ледяную тишину. И где-то берет силы отвечать на мою угрюмость улыбкой, шуткой.
Я не знаю, смеяться или разбивать всё вокруг. Даже после всего она остается доброй. Злится, сводит брови, но никак не проявляет это в отношении. Несмотря на мою холодность, а продолжает пытаться растопить этот лед.
У меня нет шансов. Но и оставаться в стороне я больше не могу. Будет ли она так же добра, когда узнает правду.
Глава 8
POV Ана
Я всё ещё не могу поверить в то, что произошло. Перед глазами снова и снова всплывает этот момент — как он встал передо мной. Как будто защищал. Не компанию, не проект, не какие-то абстрактные корпоративные ценности. Меня. Заслонил своей спиной от всего мира.
Я не столько в шоке от конфликта, сколько от того, как повёл себя Арсен. Хладнокровный, расчётливый, всегда сдержанный до пугающей степени... и вдруг — это. Он ведь никогда не проявлял ко мне никакой теплоты. Не то чтобы был груб — нет, просто... дистанция. Абсолютная и неприступная. Все разговоры — только по делу. Указания, отчёты, задачи, дедлайны. Иногда даже не смотрел на меня, как будто я — ещё один безликий элемент системы.
И тут — он встал между мной и Джемом, не дал меня унизить. Говорил снова коротко, жёстко, без права на продолжение, но в этот раз в голосе чувствовалось, как будто это было что-то личное. Как будто я ему не безразлична.
Это пугает. Потому что если это правда — то почему он всё это время такой холодный? Или я просто внушила себе что-то лишнее? И почему это вообще вызывает во мне такую бурю? Марта ведь не может быть права. Это не влюбленность. Возможно, это благодарность или признательность маленькой девочки, которую впервые кто-то защитил. Заступался, не винил, оберегал. В последнее время я не чувствовала опору, плыла в океане, не видя берега и постепенно теряя надежду на случайно проплывающий мимо корабль спасения. Откидываю мысли, прячу глубже, туда, откуда их не достать.
Я сильная. Я сама справлюсь. Важно найти опору в себе. И сейчас абсолютно не время думать о чем-то таком личном. У меня и без этого хватает проблем — опека Майки, неоплаченные счета, детский сад и мед обследование. А в голове постоянно Арсен… этот странный, внезапный жест, который выбил почву из-под ног. И что-то мне подсказывает — или хочется в это верить — что лекарства были тоже от него.
Я не знаю, что это и что я к нему чувствую. Или боюсь признать, или просто не хочу в это сейчас лезть. Но всё же — когда он встал передо мной, я почувствовала себя в безопасности. Настоящей. Как будто за всё это время кто-то впервые увидел меня. Как будто я не одна против этого мира.
Сегодня выходной. В какой-то степени я радуюсь этому перерыву, хотя сомневаюсь, что в понедельник буду испытывать меньше неловкости. Наверное, мне стоит поблагодарить нормально, не каким-то неслышным «спасибо» и термосом кофе. Или сделать вид, что ничего особенного не произошло? Может, он и не хочет об этом вспоминать или заострять на этом внимание. Может, для него это было естественное поведение руководителя, когда в его офисе пристают к его сотрудникам.
Встаю с дивана и направляюсь в комнату к Майки, мне надо отвлечься, иначе эти постоянные мысли сведут с ума.
— Чем занят? — вхожу в детскую и вижу, как сосредоточено он читает энциклопедию про динозавров.
— А ты знала, что Теризинозавр, несмотря на свой рост, вес и метровые когти, был травоядным? — Майки поворачивает мне иллюстрацию, на которой изображен страус-медведь-динозавр с руками Фредди Крюгера. Жуть какая-то.
— Неужели? Я думала, они все были хищниками, — придаю голосу удивления. Майки любит, когда я поражаюсь его знаниям.
— Ну Ана, конечно, нет! Те же диплодоки, самые известные травоядные, ты разве о них не слышала? — махнув рукой, продолжает Майки, принимая выражение лица, будто говорит тебе очевиднейшую вещь и поражен тем, как такое можно не знать. А я радуюсь, что здесь нет Марты и некому комментировать название «диплодоки». В голове я уже слышу ее голос со смешком.
— Ты хочешь стать археологом? Сможешь ездить на раскопки и находить останки этих твоих дил… дип… диплодоков.
— Ана! — серьезно произносит брат, как будто собирается отругать. — Мне пять лет, пока я вырасту, уже раз десять разлюблю динозавров. Ну кто спрашивает детей, кем они хотят стать.
Растрепываю его волосы и обнимаю моего умного не по годам брата. Действительно. Я вот до сих пор не знаю, кем хочу стать, когда вырасту.
— Пойдем поужинаем, а потом посмотрим какой-нибудь фильм, хочешь?
Брат затихает на минутку и меня съедает тревога.
— Что случилось? Ты чем-то расстроен?
— Нет, просто… Ты же теперь работаешь?
— Да, — все еще непонимающе гляжу на него.
— А мы могли бы сходить как-нибудь в кинотеатр с попкорном? Как раньше…
Мое сердце сжимается от боли. Притягиваю Майки сильнее к себе и пытаюсь вспомнить, сколько денег осталось на счету и когда зарплата.
— А знаешь, что? А давай мы прямо сейчас пойдем в кино? А?
Майки ошарашенно смотрит на меня, словно едва сдерживается, чтобы не измерить температуру. Пихаю его плечом.
— Я серьезно! Мы хорошо сэкономили на этой неделе, поэтому можем сходить в кино. Загружай афишу, смотри, что показывают, а я пока погрею ужин.
Брат еще пару секунд недоуменно смотрит на меня, ожидая, что я отменю все или вспомню причину, по которой мы не сможем пойти на сеанс, но когда я встаю, начинает суетливо искать планшет. Краем глаза замечаю, как он улыбается.
Выходные прошли замечательно. Мы с Майки ходили в кино на какой-то глупый фильм, но брату понравилось, он хохотал — не пойму над чем, но мне неважно. Главное, Майки смеялся и все выходные был счастлив. Не хмурился, не замыкался в себе, не отстранялся. В воскресенье выдалась прекрасная погода и мы гуляли в парке. Аттракционы нам оказались после кинотеатра недоступны, но мы и без них неплохо провели время.
Но утро понедельника началось с того, что молния на ботинках не хотела застёгиваться, а мысли — складываться в стройные предложения. Я не знала, как смотреть Арсену в глаза. Как начать разговор и в принципе находиться в одном пространстве.
Я только подошла к зданию, как заметила знакомую фигуру — Алексей стоял чуть в стороне у входа. Увидев меня, сразу шагнул навстречу. Он был в форме,
