сумерках её глаза казались особенно глубокими. — Знаешь, я давно хотела сказать... Ты удивительный мужчина, Ярослав.
Усмехаюсь, пытаясь скрыть, как меня это трогает:
— Прямо-таки удивительный?
— Именно. — Она поворачивается ко мне всем телом, и в салоне словно становится теснее, воздух густеет. — А ещё сильный, умный, заботливый. Только сам себя не видишь. В последнее время ты какой-то потухший, и я понимаю почему. То, что происходит у тебя в жизни... — она запинается, подбирая слова, а я чувствую, как сжимается что-то внутри. — Ты заслуживаешь большего. Намного большего.
Её слова отозвались где-то глубоко внутри, там, где давно копилась усталость и тоска.
Наши взгляды встречаются, и время застывает.
Чувствую, как пересыхает в горле. Не могу сказать, кто потянулся первым — просто в какой-то момент её губы случайно оказываются совсем близко, а потом прижимаются к моим, и реальность сужается до размеров автомобильного салона.
Всё закружилось, поплыло, как в тумане. Илона внезапно оказалась на моих коленях, а мои руки на её бёдрах.
ГЛАВА 18
Дыхание обжигало кожу, её волосы пахли летом и свободой....
— Постой! Я… В общем я должен тебе кое что сказать!
Но она уже прижалась к моим губам и поцеловала. Да так поцеловала, что искры из глаз посыпались.
Сразу бросило в жар. Сердце застучало как бешеное. Всё тело покрылось мурашками. Стало невыносимо душно.
Ого… Вот это напор!
Я чуть было не потерял мысли.
Мои ладони сместились с талии, сжав её упругую попку, и возбуждение наполнило каждый сантиметр наших тел, отдаваясь мощными вибрациями в пах.
— Это важно? — шептала она, горячо покусывая мои губы и плавно раскачиваясь сверху. Боже, как она двигается… — Так важно именно сейчас?
Нет. Мне не хотелось прерываться. Мне было слишком хорошо.
Так хорошо, что хотелось сорвать с неё всю одежду и сделать с ней столько разных вещей, что самому стало стыдно от своих же фантазий.
Никто же не узнает? Может один раз? Всего один… Она просто сумасшедшая, горячая как вулкан. Просто разрывной океан из страсти и сексуального огня!
Хотелось просто забить на всё. Немедленно забыться. А, к чёрту!
Куда теперь деть свой твёрдый стояк? Он сам не рассосется.
Эрекция, будь она неладна, мешает думать, мыслить трезво и по совести.
А разве я должен себя упрекать?
Да какая тут совесть? Я просто хочу сохранить семью…
Мне надо. Надо, это сделать, чтобы, на самом деле, укрепить отношения в семье. Может и на Марину сердиться перестану.
Ради семьи… Ради жены… Надо переключаться. Наполняться энергией.
Илона начала расстёгивать свою блузку. И тут, между стонами и поцелуями, я заметил, что она не надела лифчик. Голова только сильней закружилась.
Но вдруг перед глазами мелькнуло лицо жены…
Я сжал ладонь в кулак, вдохнул глубоко и прохрипел через силу:
— Я женат.
Илона застыла. Её руки застыли на последней пуговице. Она чуть отклонилось, посмотерв мне в глаза.
Ну всё, думаю, сейчас обидится и прикажет немедленно отвезти её домой. А потом — всё. Точка. Я её больше не увижу.
Но… Она лишь удивлённо пожала плечами и улыбнулась.
— Я догадывалась.
И снова поцеловала, дёрнув эту чёртову последнюю пуговицу, которая со звоном отлетела в стекло.
— И… — дыша часто, проведя язычком по моей нижней губе, — что скажешь?
— А что мне сказать? Если нам хорошо вместе…
Действительно. Хорошо — это же не плохо. Вот и ответ.
— Но это ещё не всё… у меня трое детей.
Илона вздыхает. Останавливается. Вот теперь всё, точно бортанёт!
— И жена четвёртого ждёт…
Думаю — ну вот и добил. Всё, прощаемся.
Но её реакция приятно удивляет.
— Ярослав… — она качает головой. — Да хоть десять… Я хочу быть рядом с тобой…
— Что? Серьёзно?
Илона распахивает на мне рубашку и начинает гладить мой торс ладошками, восхищённо рассматривая мою крепкую фигуру и тёмные завитки волос на груди.
— Да. Мне всё равно.
— И мне тоже.
Теперь я сам притягиваю её к себе, и, выдохнув с облегчением, накрываю её рот своим.
Всё происходящее кажется сном — горячим, затягивающим. Мои руки словно живут своей жизнью — проскользнули под короткую юбочку и пощупали трусики...
Илона сладко застонала... От этого звука мне совсем сорвало крышу, я углубил поцелуй, сжав в кулак её длинные волосы...
Звонок телефона ворвался в эту реальность как пожарная сирена.
Марина. Сбросить.
Звонок повторился, но я поставил “беззвучный”, пытаясь отыскать в бардачке презерватив.
Телефон ещё не потух, когда на экране высветилось сообщение, от которого кровь в жилах застыла:
"Саша попал под машину. Он в больнице! Перезвони, срочно!"
ГЛАВА 19
Дальше мы возвращаемся к прологу!
Марина на 7 месяце, после того как она уже застала Ярослава в квартире вместе с Илоной...
То есть прошло почти 2 месяца с момента как Саша попал в больницу.
______
Настоящее время. (7 месяцев беременности)
Марина
— Чтобы завтра твоей кошки драной не было в моей квартире, ясно?! — кричу этому Казанове недоделанному вслед. — Или я вызову полицию!
Дверь хлопает так, что со стены падает фотография. Наша свадебная фотография — та, где мы такие счастливые, такие влюблённые.
Стекло разбивается, осколки разлетаются по полу.
Вот и конец нашему браку, длиной в двадцать лет…
Тишина давит на виски. В пустой квартире каждый звук отдается эхом — тиканье часов, шорох занавески, моё прерывистое дыхание.
Тишина квартиры оглушает. Каждый звук теперь кажется чужим, враждебным — тиканье часов, шорох занавески, мое прерывистое дыхание. Даже воздух стал другим — густым, тяжелым.
Опускаюсь в кресло, машинально касаюсь ладонями живота. Чувствую лёгкий толчок — малыш отозвался. Закрываю глаза и делаю несколько успокоительных вдохов, повторяя про себя как мантру три заветных слова:
— Всё будет хорошо.
А будет ли?
Перед глазами стоит его лицо — растерянное, злое, когда я предложила тоже "отдохнуть" с другим мужчиной. Как быстро слетела маска рассудительного философа, рассуждающего о "моральных отпусках"! Как вспыхнула ярость в глазах! Себе, значит, можно развлекаться, а мне — нельзя!
Живот тянет тупой болью. Перебираюсь на диван, сворачиваюсь калачиком. Нельзя плакать. Нельзя. Не сейчас.
Включаю телевизор — какой-то ночной сериал, механически листаю ленту в телефоне. Все бесполезно.
Два часа ночи... три... четыре... Он не возвращается. Конечно, может больше вообще
