мне показалось, что вот он, мой Артур – уверенный, обаятельный, душа компании. Но потом он поймал мой взгляд, и его лицо снова стало непроницаемым.
Когда большинство гостей уже собралось, Артур поднял бокал.
– Дорогие друзья! – его голос прозвучал над гулом голосов, и все стихло. – Сегодня у нас с Миланой особенный день. Десять лет… это серьезный срок. За эти годы было многое, – он сделал паузу, и мне показалось, что в его голосе проскользнули какие-то странные нотки. – Мы прошли через многое. И я хочу поднять этот бокал за… изменения. За то, что жизнь не стоит на месте, и иногда нужно иметь смелость, чтобы принять эти изменения.
Я замерла. «За изменения»? Что он имеет в виду? Это был такой странный, такой двусмысленный тост для годовщины свадьбы. Гости недоуменно переглянулись, но тут же зааплодировали, поднимая бокалы. Я растерянно улыбнулась, пытаясь понять, что скрывается за его словами.
И тут я увидела её.
Она вошла в зал так, словно была его полноправной хозяйкой.
Молодая, невероятно эффектная брюнетка в облегающем алом платье, которое не оставляло простора для воображения. Высокие каблуки, яркий макияж, вызывающая улыбка. Она двигалась с грацией хищницы, притягивая к себе все взгляды. Артур, заметив ее, тут же направился к ней, оставив меня одну посреди зала.
– А это кто еще такая? – прошептала мне на ухо Лика, не скрывая любопытства.
Я только пожала плечами, чувствуя, как тревога с новой силой сдавливает грудь.
Артур подвел незнакомку к небольшой группе гостей, среди которых был и сенатор.
– Позвольте представить, – его голос звучал непривычно громко и даже с какой-то гордостью. – Это Кристина Волкова. Мой новый… очень перспективный деловой партнер. Талантливый дизайнер, чьи идеи, я уверен, скоро взорвут рынок.
Кристина одарила всех ослепительной улыбкой, но ее взгляд, холодный и оценивающий, задержался на мне на долю секунды дольше, чем на остальных. В нем читался вызов.
«Деловой партнер?» Я никогда о ней не слышала. Артур всегда делился со мной своими планами, обсуждал новые проекты. Почему он ничего не сказал об этой Кристине?
Вечер перестал быть томным. Напряжение буквально висело в воздухе. Я видела, как гости перешептываются, бросая косые взгляды то на меня, то на Артура с его «перспективным партнером». Они почти не отходили друг от друга, и Артур смотрел на нее так, как давно уже не смотрел на меня – с нескрываемым восхищением, с огнем в глазах.
Я пыталась сохранить лицо, улыбалась, поддерживала светскую беседу, но внутри все сжималось от дурного предчувствия. Это было уже не просто беспокойство. Это был страх.
В какой-то момент, когда я проходила мимо них, Кристина, картинно рассмеявшись какой-то шутке Артура, сделала резкое движение рукой. Бокал в ее руке качнулся, и ледяное шампанское хлынуло прямо на мое изумрудное платье, оставляя темное, расплывающееся пятно.
– Ой, простите! – воскликнула она с преувеличенным сожалением и самодовольной улыбкой. – Какая неловкость! Кажется, я испортила ваше чудесное платье. Впрочем, – она окинула меня с ног до головы язвительным взглядом, и продолжила ещё громче, чтобы её услышали все, кто стоял рядом, – этому цвету и фасону давно пора на покой. И не только им.
Мои щеки мгновенно вспыхнули. Артур что-то неловко пробормотал, пытаясь замять ситуацию, но его взгляд был прикован к Кристине, и в нем читалось откровенное обожание. Он даже не попытался меня защитить.
В этот момент я поняла: это не случайность. Это не неловкость. Это объявление войны. И я, кажется, уже знала, кто в этой войне проиграет.
Глава 3
Кровь отхлынула от моего лица, а затем снова ударила в виски с такой силой, что на мгновение я оглохла.
Унижение.
Публичное, жестокое, рассчитанное до мелочей.
Мое изумрудное платье, символ нашей любви, теперь было испорчено, как и моя жизнь. Язвительные слова Кристины эхом отдавались в ушах, смешиваясь с волной ледяного шепота, прокатившейся по залу, и молчаливым одобрением Артура.
Он стоял там, мой муж, мужчина, которому я посвятила десять лет своей жизни, и даже не пытался меня защитить. Его взгляд, полный животного, неприкрытого обожания, был направлен на эту… эту хищницу в алом.
В этот момент пелена окончательно спала с моих глаз. Это был не просто флирт, не мимолетное увлечение. Это было предательство, разыгранное как спектакль для жадной до зрелищ публики.
Я чувствовала, как десятки глаз буравят меня, кто с жалостью, кто с откровенным злорадством. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться. Но что-то внутри, какой-то остаток гордости, заставляло меня выпрямить спину.
– Ничего страшного, – мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все дрожало. – С кем не бывает. Пожалуй, мне действительно стоит переодеться.
Я развернулась и медленно, стараясь не показывать, как подкашиваются ноги, пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Каждый шаг отдавался болью в висках. Я слышала за спиной приглушенный смех Кристины и неловкое покашливание Артура.
Мозг отчаянно отказывался верить в происходящее, подсовывая тысячи нелепых оправданий: он устал, у него стресс, это какая-то глупая, жестокая шутка. Но сердце уже знало правду.
Поднявшись в нашу спальню – нашу ли теперь? – я закрыла за собой дверь и только тогда позволила себе опереться о стену. Дыхание вырывалось из груди прерывистыми, судорожными вздохами. Слезы обжигали глаза, но я не плакала. Пока нет.
Я посмотрела на себя в зеркало. Испорченное платье, растрепанные волосы, бледное лицо с лихорадочным блеском в глазах. Это была не я. Это была какая-то чужая, раздавленная женщина.
И тут в дверь постучали. Резко, требовательно.
– Милана, открой! – голос Артура.
Я не ответила.
– Милана, нам нужно поговорить! – настойчивее.
Я молча смотрела на дверь, чувствуя, как во мне поднимается волна ледяной ярости. Поговорить? Сейчас? После того, как он позволил этой девице так унизить меня?
Дверь распахнулась. Артур вошел, даже не дождавшись моего разрешения. Его лицо было напряженным, но в глазах не было и тени раскаяния.
– Что это был за цирк? – спросил он, скрестив руки на груди.
– Цирк? – я хрипло рассмеялась. – Это ты называешь цирком, Артур? То, что твоя… пассия устроила внизу?
– Не нужно драматизировать. Кристина немного вспыльчива, но она не хотела ничего плохого.
– Не хотела? – я шагнула к нему. – Она публично меня оскорбила, Артур! А ты стоял и молчал!
– Милана, пойми… – он попытался взять меня за руку, но я
