На высоте. Книга 2 - Ника Юлианова

И вдруг в один момент все вышло из-под контроля. Мы накинулись друг на друга, словно это был наш единственный шанс пережить эту ночь. Мы касались друг друга губами, лбами, пальцами... Исцеляя невидимые глазу раны. Всхлипывая от блаженства и облегчения и требуя еще и еще лекарства. Горский осторожно разжал мои скрюченные пальцы, освобождая из их конвульсивного захвата свою футболку. Рывком стащил ее через голову и опустил мои ладони себе на грудь.

Когда его пальцы коснулись моей спины – точно там, где до сих пор от веса рюкзака ныли лопатки, и начали уверенно разминать мышцы, я, не тая чувств, застонала. Гор отстранился, обжигая в ответ горячим демоническим взглядом. Я стиснула бедра. Низ живота свело, будто судорогой. За стоном последовала гулкая тишина. И тут, наверное, пришло самое время загнаться... Но как ни странно, мы не думали ни о чем. Ни о Тимуре, ни о рекорде, ни о том, что скажут люди. И делали то единственное, что могли: не отпускали друг друга.

Я не знаю, сколько это длилось. Кажется, что долго, потому что у меня даже успела затечь шея. Но закончилось все тем, что мы откинули в сторону одеяло и набросились друг на друга, как два дикаря. В сторону полетели моя футболка, его трусы… Ну и, собственно, все. Этой прелюдии нам оказалось вполне достаточно.

Что вести будет Горский, я даже не сомневалась. И ничуть не возражала, когда он, растолкав мои колени бедром, взгромоздился сверху, погружаясь одним мощным, сотрясшим все мое тело толчком.

– Миша… Миш… М-м-м…

Господи, как я без этого жила? Или я жила как раз потому, что не знала, как оно может быть… Вот так быть. Да. А если бы знала, то не было бы мне покоя.

Я подкинула бедра, делая наш контакт еще более тесным. Сжала его. Прикусила вздувшуюся жилу на шее, с удовольствием слизывая выступивший пот. Доводя тем самым Горского до абсолютного исступления, передавшегося и мне. Оргазм накатил внезапно и как будто легко. Мне не пришлось прикладывать усилия, чтобы ощутить освобождение, как это было с мужем. Не пришлось подстраиваться, помогать себе пальцами. Не пришлось фантазировать. Все случилось само собой. Будто Гор подобрал к моему телу верный ключик. Смешно… Ключик, ага…

Мышцы сводило. Тело сотрясало волнами мелкой дрожи. С губ рвались стоны вперемешку с бессвязными мольбами. Гор чертыхался, сдерживаясь из последних сил, лишь бы только не обломать мой кайф, и, возможно, тем самым обламывал свой собственный. Так что когда он все же рванул назад, я удержала его, принимая все, что он хотел было слить в кулак, заботясь о моей безопасности… И ласкала его взмокшие плечи, затылок, пока он, слабый, как котенок, пытался прийти в себя.

В реальность мы с ним возвращаться не торопились. Но постепенно в наш мир все же стали проникать какие-то звуки, кроме нашего сбивчивого дыхания – голоса постояльцев, морось дождя в окно… А вместе с ними и боль.

Гор перекатился на спину. Закинув руки за голову, он уставился в потолок, по которому лениво скользили тени. Комната была пропитана теплом и солоноватым запахом наших разгорячённых тел. Было ли мне стыдно за случившееся? Не уверена… Но откат уже приближался – бесспорный факт.

– Жалеешь?

– Не знаю, – вздохнула я, врать не хотелось, как и углубляться в свои чувства. – Возможно, это было неправильно.

– Правила устанавливаем мы сами.

Я перевернулась на бок, уткнувшись носом в плечо Горского. Мы ничего друг другу не обещали. И не пытались придать смысл тому, в чем его могло не быть вовсе. Все так сильно запуталось, что было бы неправильно пытаться распутать этот клубок на бегу и впопыхах. Эта история требовала обстоятельного подхода.

Когда я проснулась в следующий раз, утро уже стало настоящим. Свет резал глаза, вентилятор гонял по комнате горячий воздух, и реальность настигла – тяжёлая, безжалостная. Где-то между сном и пробуждением я снова видела Тимура. Только теперь – не там, на склоне, а здесь: он стоял у кровати, смотрел на нас и молчал. Я моргнула – и его не стало. Лёгкость, оставшаяся после ночи, ушла без следа. Меня накрывало чувством вины. Той самой, от которой я так бежала...

Гор ждал моего пробуждения полностью одетый.

– Через час встреча с представителями министерства, – сказал он, не оборачиваясь.

– Помню, – ответила я не своим голосом, отводя взгляд от его темнеющей на фоне окна фигуры. Хотя после того, как мне пришлось связаться с Перминовым, чтобы попросить бывшего мужа сообщить родным Тимура о его гибели, казалось, меня ничем уже не испугать…

В министерстве пахло пылью и пряностями. За столом сидел мужчина в форме, рядом – переводчик. Я устроилась напротив, сложив руки на коленях, стараясь не смотреть в сторону Гора.

Это был стандартный допрос. И вопросы были вполне обычными в таком случае. Но поскольку речь шла о Тимуре, для меня это все один черт превратилось в настоящую пытку. А когда к нам с какого-то перепугу присоединилась еще пара человек…

– Что происходит? – сощурился Горский, наклоняясь к моему уху.

– Семья Тимура довольно влиятельна. Не удивлюсь, если они тут навели шороху, – безжизненным голосом отметила я.

Горский скрипнул зубами, но промолчал. Следующие два часа, в течение которых мы отвечали на все, даже слабо относящиеся к теме вопросы, и Гор, и я пережили, надо сказать, стоически. Апатия накатила позже… А спусковым крючком к ней стал очередной вброс. То ли Магда, то ли Княжницкая – мне уже было все равно, постаралась, окрестив меня «черной вдовой». И пусть я никакой вдовой не была, а погибшие мужчины – и Алекс, и Тимур, имели ко мне весьма опосредованное отношение, это не помешало народу подхватить эту глупость. Глупость, которую я по какой-то совершенно идиотской причине приняла на свой счет. Смирилась с каждым гребаным словом, с каждой шпилькой…

«Смерть в горах. Рекордсменка Кира Махова снова в центре трагедии», – кричали заголовки.

– Перестань заниматься мазохизмом! – рявкнул Горский, вырывая телефон из моих рук.

– Что ты себе позволяешь?! – взвилась я, найдя на кого выместить обуревавший меня гнев: – Думаешь, если мы переспали…

– Я думаю лишь о том, что твои страдания ничего не изменят! На это и расчет, неужели ты не понимаешь?!

– На что расчет?! Ну, на что?! – вскочила я, агрессивно сверкая глазами.

– На