На высоте. Книга 2 - Ника Юлианова

– Как ты? – поинтересовался бывший муж. Я вылила в рот остатки вина и пожала плечами:

– Не очень, если честно. А ты?

– Пытаюсь осмыслить, какого черта произошло.

– Я рассказала уже все, что знаю.

– Нет, я не о его гибели, хотя и это, конечно, немыслимо… – Олег провел ладонью по голове, приглаживая красивые, ничуть не поредевшие с годами кудри. – Я присяду? – отвлекся на миг и, не дожидаясь моего разрешения, примостился на соседнем стуле, обдавая меня знакомым до боли ароматом. Крылья носа непроизвольно дрогнули. Сердце ухнуло вниз и, подпрыгнув мячиком, отскочило обратно. Плечи онемели от напряжения. А по коже, будто память о его прикосновениях всё ещё жила где-то под ней, пробежала волна мурашек. Господи, ну какой же мрак! Я ненавидела каждое это воспоминание. Я ненавидела себя за то, что, несмотря ни на что, до сих пор, оказывается, помнила, как он пахнет утром, за то, что по дыханию могла определить, в каком он настроении находится...

– Я даже не знал, что вы общаетесь.

– Мы и не общались.

– Разве не он спонсировал твою безумную авантюру?

– Ну… – криво усмехнулась я. – На первых порах ее спонсировал ты. А Тимур… Он проникся этой идеей позже. И если ты думаешь, что я о чем-то его просила, то нет. Это была целиком и полностью его инициатива.

– Странно, что он не обсудил свою инициативу со мной, – Олег прищурился, прожигая мой висок подозрительным взглядом. А я не смогла заставить себя повернуться.

– С какой стати он бы стал это делать?

– А ты реально не понимаешь?

Эти слова Перминов буквально прорычал. Я все-таки на него посмотрела.

– Конечно. Мы развелись два года назад, Олег. Кстати, с кем тебя поздравить?

Я специально спросила об этом, да. Нарочно содрала с раны корку и с мазохистским удовольствием поковырялась в ней. Боль отрезвляла лучше всего остального.

– С дочкой, – отмахнулся Перминов, – Но мы сейчас не об этом.

– Да? Мне тяжело уследить за разговором. – Растерла лицо. – Я не в форме.

– Это заметно.

Я сделала вид, что не услышала его слов. Хотя в груди глухо клокотало – от злости, от обиды, от чувства, что я все еще до того перед ним беззащитна, что его слова способны меня убить. Олег же не отрывал от меня взгляда. Скользил им, будто пальцами – по лицу, по шее, по обветренным скулам. Сравнивая с той Кирой, которой меня запомнил. И конечно, сравнение было совсем не в пользу женщины, которой я стала. Ну и к черту!

– Показания свидетелей говорят о том, что он присоединился к спасательной экспедиции, в которой ты едва не погибла.

Я растерла грудь, в которой все сильнее болело, в очередной раз порадовавшись, что в лагере оставалась съемочная группа, которая засвидетельствовала и то, что в присутствии Тимура не было совершенно никакой необходимости, и то, что он не был готов к восхождению, и то, что его до последнего отговаривали. Если бы не они, ко мне бы наверняка было гораздо больше претензий.

– Ты можешь объяснить, на кой черт Тим это делал?!

– Наверное, он был слишком мужчиной, чтобы бросить даму в беде. Ну что ты на меня пялишься?! Нет у меня другого ответа…

Я не собиралась делиться с Перминовым правдой, которая заключалась в том, что Тимур был долгие годы в меня влюблен… Это бы все изменило. А мне этого не хотелось. В силу собственной распущенности Олег вряд ли бы поверил, что Тимур не позволял себе лишнего. И вряд ли бы смог по достоинству оценить его благородство, постигнув до конца истинный масштаб личности Казиева.

Господи, ну почему так?! Почему ты забираешь самых лучших?!

– Б***ь, это просто в голове не укладывается… Возможно, если я увижу его тело…

– Ты не увидишь, – мотнула головой я.

– Уже началась спасательная операция, – сощурился Перминов. – Никто не оставит его тело здесь!

– Я не знаю, кто участвует в ваших, так сказать, экспедициях, но поверь моему опыту – вас просто разводят на бабки.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что никто вам не достанет тело из трещины и, уж конечно, не спустит вниз. Это технически невозможно. Иначе горы не были бы устланы трупами неудавшихся восходителей.

Я заказала еще вина и осушила бокал сразу наполовину, смывая горькое послевкусие от собственных слов.

– Тогда какого черта ты в них забыла? Чего тебе не жилось спокойно?!

Голос Олега ударил по барабанным перепонкам, по нервам, по каждой клетке, где и без него уже едва теплилась жизнь.

– Ты на правах кого сейчас об этом спрашиваешь? – ощерилась я.

– Ой, да хватит тебе!

– Что хватит?

– Делать вид, что тебе на меня насрать! Наши близкие прекрасно понимают, чего ты добиваешься.

– Да? И чего же? – спросила я, пряча лицо в бокале.

– Чтобы ни на секунду не дать мне забыть, как я виноват!

Боже мой. Это все… Знаете, это все было слишком. Просто кошмарный, безумно затянувшийся день. Слишком много всего. Разъедавшей боли. Сомнений. Вины. Недоверия. Изумления от такой завидной незамутненности. Нервы не выдержали. Я хохотнула. Ч-черт, да у меня начиналась истерика! Слезы брызнули из глаз, смех стал громче.

– Тебя веселит смерть, Перминова?

– Махова, Олег. И нет. Меня веселишь ты, – я встала, пошатываясь больше от усталости, чем от выпитого, но ему это было знать откуда? – Все еще думаешь, что моя жизнь крутится вокруг тебя?

– Несвоевременный какой-то разговор, Кир…

– Согласна, да. Но его не я начала, не так ли? Поэтому все же давай условимся… Раз и навсегда. У тебя своя жизнь, у меня – своя. И в ней давно уже нет места прошлому.

Собрав остатки сил, я сделала шаг прочь от барной стойки, когда из арки, ведущей в лобби, вышел Горский. Увидев меня, он резко изменил направление. Подошел вплотную, обхватил макушку своей огромной мозолистой ладонью. Прошелся по лицу пристальным взглядом:

– Я ее жду, а она… бухает, – констатировал как будто бы с восхищением даже. Я ухмыльнулась.