Грешный наследник - Мишель Хёрд

Его рука скользит вниз к моему бицепсу, а затем его пальцы обхватывают мою руку, отчего в животе вскипает отвращение.

— Ты ведь выпускаешься в следующем году, верно? — спрашивает мужчина.

Я пытаюсь вспомнить его фамилию, но ничего не приходит на ум.

— Мистер Баллмер, — практически рычит Тристан позади меня. Кажется, за моей спиной сгущается грозовая туча, но, поскольку мистер Баллмер прямо передо мной, я стою как вкопанная.

Застряла между волком и старым стервятником. Просто замечательно.

От этого прикосновения желудок скручивает, когда пальцы мистера Баллмера соскальзывают по моей руке, неохотно отпуская меня.

Когда сильные пальцы смыкаются на том месте, где всё еще ощущается липкое прикосновение, мой взгляд резко падает вниз. Искра настолько сильная, что пульс мгновенно взлетает до потолка. Я никогда раньше не чувствовала такой мгновенной связи.

— Мистер Хейз, — бормочет мистер Баллмер, прежде чем наконец уковылять прочь.

Я начинаю глубоко дышать, но тут рука Тристана опускается на мою поясницу, и он мягко подталкивает меня.

— Позволь мне проводить тебя к нашим друзьям.

Я могу только кивнуть, потому что кажется, будто я застряла в паутине, а опасность медленно подкрадывается ближе. Странное чувство возбуждения и опасения наполняет меня, словно я — добыча, и это лишь вопрос времени, когда меня поймают.

Взглянув вверх, я замечаю волевую челюсть Тристана с легкой щетиной. Его темно-каштановые волосы выглядят так, будто он только что встал с постели и не потрудился их причесать.

Горячо.

Да, я не буду врать, этот мужчина привлекателен. Добавьте к этому пугающе таинственную ауру, и я не могу не чувствовать любопытства.

Мир, к которому я принадлежу, наполнен богатыми мужчинами, и каждый жаждет быть главным. Я привыкла к тому, что меня окружает тестостерон.

Но Тристан... он кажется другим. Уверенность, исходящая от него, создает впечатление, что никто не смеет ему перечить.

Я оглядываюсь на своих друзей. Как только мои глаза встречаются с глазами Фэллон, стоящей с Джейсом, ее двоюродным братом по отцовской линии, я отстраняюсь от Тристана. Я встаю между Фэллон и Джейсом, зная, что это самое безопасное для меня место.

Не в силах сдержаться, я наблюдаю, как Тристан приветствует остальную группу.

Между Indie Ink и CRC Holdings у нас шестнадцать детей, все наследники мега-империй. Семья Тристана стоит в одном ряду с семьей Джейса. Они также двоюродные братья, родственники по материнской линии.

Повернувшись к Фэллон, я спрашиваю: — Ты знаешь мистера Баллмера?

На её лбу пролегает складка.

— Тот мерзкий старик?

— Ага, именно он, — бормочу я. — Он сбил меня с ног, а потом облапал мою чертову руку.

Глаза Фэллон мгновенно встречаются с моими, и, видя беспокойство, я объясняю:

— Тристан оказался рядом и помог.

Она глубоко выдыхает.

— Это хорошо. Старайся держаться подальше от Баллмера.

— Почему он здесь? — спрашиваю я.

— Деловые связи, — ворчит Фэллон. — Он крупная фигура в импорте и экспорте.

— Фэллон, — произносит Тристан, чтобы привлечь ее внимание. Они целуют друг друга в щеки, затем его взгляд приковывается ко мне. Уголок его рта изгибается вверх, словно он знает, что я прячусь за друзьями, и находит это забавным.

Фыркнув, бормочу:

— Пойду возьму что-нибудь выпить.

Я ухожу, не удостоив Тристана даже взглядом.

ТРИСТАН

Нет ничего, что я любил бы больше, чем хороший вызов.

— Мне тоже стоит взять чего-нибудь выпить, — бросаю я, извиняясь.

В груди всё еще кипит злость от того, как Баллмер лапал Хану за руку. Одно из моих хобби — выкапывать самые грязные секреты окружающих. И я слышал, что мистер Баллмер предпочитает женскую компанию чересчур юного возраста.

Я держусь в паре шагов позади Ханы, скользя по ней взглядом.

Баллмер ни за что не наложит на неё свои грязные лапы.

Я рассматриваю её густые черные волосы, кожу, излучающую мягкое сияние, а затем мой взгляд останавливается на изгибе её бедер, за которым следует чертовски сексуальная задница. Красное платье на ней должно служить мне предупреждением — отвали.

Хана почти закончила школу. Ей только исполнилось восемнадцать. На пять лет моложе меня.

Я наклоняю голову, и мои глаза обжигают её стройные ноги, пока я не дохожу до черных шпилек, которые ничерта не прибавляют ей роста. Она всё равно крошечная до безумия.

Вид её фигуры пробуждает во мне собственническое чувство.

Приближаясь к бару, установленному по случаю торжества, Хана оглядывается через плечо, и её экзотическая красота снова перехватывает мне дыхание.

Черт, она неземная.

Красный бриллиант в мире, полном фальшивых стекляшек.

Её глаза сужаются, глядя на меня, и это заставляет ухмылку вернуться на моё лицо.

Определенно, вызов.

Она не приз, который можно выиграть, а женщина, которую нужно заслужить. У меня такое чувство, что попытки добиться Ханы наполнят мои дни азартом.

У меня было достаточно женщин, и все они сдавались без боя. Ни одна из них не заинтриговала меня настолько, чтобы захотелось остаться на второй раунд в спальне.

Моя личная жизнь состоит из соглашений о неразглашении и связей на одну ночь. Это стало… почти утомительным. Безвкусным.

Хана заказывает стакан газированной воды, а затем заправляет прядь волос за левое ухо. Это движение выглядит чувственным, приковывая мой взгляд к изгибу её челюсти и элегантной линии шеи.

Впервые в жизни у меня рот наполняется слюной от желания, наполняя меня потребностью впиться зубами в её мягкую плоть.

Она делает глубокий вдох, когда я придвигаюсь ближе. Намеренно задеваю своим плечом её плечо.

Её взгляд метнулся к моему лицу, и, заметив тень опасения в теплой глубине её глаз, я невольно приподнимаю уголок рта.

— С нетерпением ждешь учебы в Тринити? — спрашиваю я.

— Это будет приятной переменой после школы, — бормочет она, возвращаясь взглядом к бармену.

Вибрации, исходящие от неё, четко говорят о том, что ей неинтересно.

Мои губы растягиваются в улыбке.

Хана замечает это и вскидывает подбородок, словно готовясь к бою.

Это зажигает огонь в моей душе, заставляя саму суть жизни бежать по венам подобно лаве.

Наклонившись ближе, так что мои губы касаются её левого уха, я шепчу:

— Поужинай со мной.

Хана отстраняется, и её глаза темнеют, когда она пристально смотрит на меня. Когда бармен протягивает ей стакан, она забирает его изящными пальцами.

Черт. Каждое её движение словно создано для того, чтобы заманить меня в ловушку. Она — венерина мухоловка, и прямо сейчас