сотой доли той уверенности, которую я стараюсь показать. В действительности мне хочется упасть прямо здесь и зарыдать. Потому что как-то все ужасно несправедливо.
Он, я, наш ребенок, о котором я не смогу ему сказать, потому что он его не примет. Можно сколько угодно строить иллюзии по поводу того, как бы он обрадовался, но дело в том, что я знаю — радости не будет. И принятия после отрицания, гнева торга и депрессии, тоже. Дамир поступит так, как сочтет нужным. И у меня даже не спросит, ведь в конце концов, какая разница, что думаю я, если решение все равно будет принято им?
Я хочу пройти мимо него, но он не позволяет. Загораживает путь, вырастая передо мной несокрушимой скалой.
Ни пройти мимо, ни сдвинуть с места, так что я останавливаюсь прямо перед ним. Нервничаю, потому что не знаю, чего ожидать от него. Злости? Ненависти? Мне кажется, я к любому исходу событий уже готова, но не к тому, что Дамир возьмет меня за руку и потащит следом за собой к выходу.
Я прихожу в себя только тогда, когда Дамир усаживает меня в автомобиль и, сев следом, заводит двигатель. Моя сумка на заднем сидении, в голове полнейший сумбур. Минутой назад он кому-то позвонил, но так как стоял на улице, я даже обрывков фраз не расслышала.
— Тебе так не терпиться от меня избавиться, что ты решил убедиться, что я съеду?
Он не отвечает, не спрашивает адрес. Мы едем не ко мне на квартиру, но куда? Надо бы спросить у него, но я словно теряю дар речи. Да и какая разница, куда мы едем? От того, что я спрошу, а он ответит, место назначения вряд ли изменится.
Правда, решимость моя ни о чем не спрашивать улетучивается, как только мы подъезжаем к центру планирования беременности. Я сглатываю и крепко-крепко сжимаю в руках телефон, с которого собиралась вызвать такси.
— Зачем мы здесь?
— Проверим, сказала ли ты правду, — чеканит. — Это то единственное, что я хотя бы могу проверить.
Глава 20
Я смотрю на Дамира и, кажется, даже не моргаю. Глаза в глаза. Боюсь, что если оторву взгляд хоть на секунду, то он сразу же догадается, что я его обманула. И… именно на это он и рассчитывает. Смотрит на меня выжидающе.
Ну, уж нет! Не дождется.
Я киваю и мягко произношу:
— Хорошо, проверяй. Только не думаю, что ночью тебе это удастся.
Взгляд Дамира леденеет, челюсти сжимаются настолько плотно, что еще чуть-чуть, и я начну слышать звук скрежетания. Он отворачивается и выходит из машины, с силой захлопывая за собой дверь. Я делаю медленный вдох-выдох, тянусь к ручке, но не успеваю даже за нее потянуть, дверь открывается, а я одергиваю руку.
И когда только Дамир успел обойти машину? На меня он не смотрит, а, как только я выхожу, хлопает с силой уже второй дверью. И не жалко же ему свою машину.
Хотя… наверное, не жалко. Ведь для него намного страшнее стать отцом во второй раз. Я поджимаю губы и шагаю следом за Дамиром. Вся моя надежда на то, что нас сейчас отправят взашей. Ну кто в своем уме будет вести прием ночью? Пусть даже клиника частная. Только мои надежды мигом разбиваются, когда я вижу сквозь стеклянные двери заспанного охранника, мужчина отпирает их изнутри, еще до того, как мы подходим.
Судя по всему, нас здесь ждали.
Я чувствую, как сердце срывается в бешеный темп и все, что мне хочется это прикрыть живот ладонью и побежать. Назад. Но я этого не делаю. Не торопясь следую за Дамиром, перебирая в голове пути отступления. И не нахожу ни одного видимого.
— Доброй ночи, — доносится, до меня голос девушки администратора, она встречает нас в холле, — Дамир Давидович, Роман Юрьевич сообщил нам о вашей просьбе, но дело в том, что в такое время, — девушка машинально смотрит на запястье с часами, — некорректно брать анализы на ХГЧ, это делается утром натощак. В ином случае результаты могут быть некорректными.
У меня от слов девушки словно крылья за спиной вырастают. Вот она надежда. Вот оно мое спасенье. Главное держать покерфейс до последнего. Так у меня есть шанс унести ноги живой и невредимой, а главное с ребенком под сердцем, нежеле… Даже думать не хочу о том, что будет, если Дамир докопается до правды. А сейчас можно будет все списать на недостоверность анализа и…
— И что вы предлагаете? — тихо говорит Дамир, а я по его тону понимаю, что он взбешен настолько, что еще чуть-чуть и точно рванет.
— Я предлагаю проверить наличие беременности у вашей спутницы по УЗИ, но для этого нужно будет подождать немного врача.
Кажется, у меня слабеют ноги. Иначе как объяснить то, что я пошатываюсь стоя на ровном месте и, чтобы не упасть, вцепляюсь в Дамира. Крепко хватаюсь за его плечо.
Дамир поворачивается ко мне, смотрит придирчиво, затем расцепляет мои пальцы на своем плече, но тут же подхватывает под руку, помогая так стоять.
— Ты можешь просто сказать мне правду, Таисия, — шепчет он, не отрывая взгляда от моих… губ.
— Ты все равно мне не поверишь, — тоже шепотом отвечаю ему я. — Ты никогда мне не веришь, — уже с горечью добавляю, — так какая разница вру я тебе или говорю правду, если ты для себя все решил изначально. Проверяй сколько в тебя влезет, раз уж ты это можешь.
Лучшая защита это нападение? Так держать, Тая!
Что удивительно, хоть я и вру Дамиру и отдаю себе в этом отчет, но я вполне искренне при этом обижаюсь на него за то, что он мне не верит и не верил никогда. Наверное, не зря все говорят, что женскую душу никто не способен понять, даже сами женщины.
— Прекрасно, мы подождем. Долго ждать? — полетел вопрос Дамира в строну администратора.
— Минут тридцать, мы уже связались с нашим диагностом.
Дамир кивает, и девушка предлагает сопроводить нас в более удобное для ожидание место. Мы следуем за ней. Точнее Дамир следует и ведет меня словно на буксире. Я же планирую свою речь врачу. Не пойдет же Дамир со мной прямо в кабинет?
Вдруг повезет и женская солидарность все же мне поможет. Если врач-узист тоже мама, то она точно должна будет мне помочь. Главное убедить Дамира не заходить со мной в кабинет.
Мы присаживаемся на удобный диванчик, Дамир трет переносицу и отказывается
