он сел в этот момент. Мало того, что член глубже вошёл, ещё и целоваться можно было.
Страсть просто неистовая. Пламя раздувающееся. Он меня под себя повалил и начал парить. И я ныла, царапала его.
Всё вокруг исчезало в пелене слёз. С нытьём хватала воздух. Мне так хотелось!
В ротик взять. Хотелось, чтобы он мне в горло кончил. Я пару раз пробовала, но это казалось мне противным и грязным, а сейчас…
Я сошла с ума.
Постеснялась предложить. Разве можно… Что он подумает?
Хотя, что тут думать, я сразу ему дала. Он меня какой только не видел за последние сутки.
Но с ним так...
Это было невероятно!
Тело пробили судороги, я поймала сладкий экстаз. И в голос закричала. Оргазм накрыл.
Что там дальше… не сразу в себя пришла.
Его влажный член лежал на моём впалом животике и пульсировал. Матвей, задыхаясь, зацеловывал моё лицо.
И хотя желание уже спало, разговор получился ещё тот.
— Что ты хочешь? — торопливо говорил Матвей. — Что? Скажи, что ты хочешь?
— Иногда… Вот сейчас было…
— Да… Да, говори.
— В рот захотелось взять…
Парень на мне замер и, казалось, перестал дышать.
Я испуганно распахнула глаза.
— Нет, — выпалила я.
— Да, — кивнул он. — Отличное желание… Вот прямо великолепное, — посмеялся, подмяв меня под себя, точнее собрав моё обмякшее тельце в кучку. — Не молчи, когда такое хочется, я буду безумно рад. Но я не об этом. О чём мечтаешь?
— Не знаю…
Матвей чуть меня подвинул, и мы легли рядом.
В этот момент мы будто не на диване в маленькой съёмной квартире лежали, а словно в лодке на тихой воде. Свет из окна плавно струился по стене, рассыпаясь мягкими бликами на наших ладонях и переплетающихся пальцах.
— О чём ты сейчас думаешь? — спросил Матвей, легонько коснувшись плеча.
Я смогла улыбнуться и прикрыла глаза. Тело расслабилось, у меня вроде получилось пережить кошмар.
— Знаешь… иногда мне кажется, что мечты — как облака в замедленной съёмке. Я хочу, чтобы у нас была квартира с балконом, чтобы по утрам пахло оладушками и кофе, чтобы мы каждую весну сажали на балконе зелень… Так делала моя бабушка, но не та, которая живёт, а та, которой нет… Это было невозможно прекрасно — садить вместе зелень и наблюдать, как она проклёвывается, растёт, а потом салатик делать.
Матвей слушал, едва дыша, словно боялся спугнуть мои мысли.
— А если совсем чуть-чуть? — спросил он почти шёпотом. — Вот сейчас. Чего ты хочешь?
— Сейчас... Не минет.
— Ладно, — хрипло посмеялся он. — Я не об этом.
Я медленно повернулась к нему лицом:
— Сейчас я хочу, чтобы эта тишина никогда не заканчивалась. Чтобы ты держал меня за руку и рассказывал о своих мечтах.
Он слабо усмехнулся и сжал мою ладонь.
— А я мечтаю всегда вот так тебя слушать. Чтобы понимать без слов, когда ты счастлива. И чтобы даже в трудные времена ты знала: я рядом, я твой остров.
Мы замолчали, и между нами пробежала тёплая волна нежности. Я прижалась лбом к его щеке.
— Спасибо, что спросил, — шепнула ему. — Мне важно делиться с тобой своими мечтами.
— Я хочу услышать всё, — тихо ответил Матвей. — И стать частью каждого желания.
Я не знала, что между парнем и девушкой могут быть такие лёгкие, тёплые разговоры…
Никогда не встречала такого как он!
****
Утро пробивалось сквозь лёгкие занавески, заливая маленькую кухню тёплым медовым светом. В воздухе пахло кофе, булочками, выпеченными в микроволновке, хрустящими тостами и чем-то неуловимо домашним, может быть, капелькой ванильного экстракта, который я нашла в шкафчике. Столешница сияла чистотой, на тарелках лежали аппетитные яйца пашот с лососем и зеленью, это заслуга Матвея, который неожиданно оказался умелым поваром. В стаканах искрился апельсиновый сок.
Это красиво, я это фотографировала. И наши сплетённые пальцы тоже.
И вдруг не захотела это показывать на своей странице.
И тогда…
Тогда я удалила половину друзей.
Безжалостно. Пока Мотя кофе пил, я сок попивала и удаляла-блокировала, чистила.
Всех!
Оставались единицы, те с кем не тусовалась вовсе.
— Я не хотела верить, — прошептала еле слышно, глядя на страницу Егора. С ним всё в порядке. Три минуты назад заглядывал. — Говорили, что он играл… Азартный, короче. И папа ему угрожал, что перестанет спонсировать это развлечение. А остановиться он не мог. Думаю, он у каких-то опасных людей в долг взял.
— Лудомания — болезнь, — ответил Матвей, и я подняла на него глаза.
Он замер, как обычно. Я ему очень сильно нравилась. Он, похоже, влюбился. Не то, чтобы мне это льстило, скорее я хваталась за это и хотела, чтобы спрятал, обнял и любил до конца наших дней. Навсегда.
— Что такое лудомания?
— Психическое расстройство, когда повторно участвуешь в азартных играх, — он голой ступнёй под столом, проехался по моей ноге. — Эллочка, с ума свела. Я опять хочу тебя.
Я улыбнулась и опустила глаза.
— Насытишься, устанешь, наскучу, — я принялась за завтрак.
— У меня работа тяжёлая… Моя бывшая не выдержала. Могу неделями пропадать. Не изменять, Элла. Почти военный, но на мирных территориях. И если ты вдруг сможешь… Если ты найдёшь себя, у тебя будет занятие, и со мной общий дом и быт… То я делаю тебе предложение.
— Маму хочу найти, — прошептала я. — Папу спрашивать не буду.
Сидели друг напротив друга за маленьким столиком. Тишина была не пустой, а наполненной. Лёгкий стук вилки о тарелку, прихлёбывание кофе, тихое потрескивание тоста. Я ловила его взгляд через стол. Матвей был сосредоточен на еде, но в уголках его глаз таились весёлые морщинки. Его рука, державшая нож, казалась такой же сильной и уверенной, как вчера, когда он держал пистолет, но теперь она была перепачкана мукой от утренних булочек, которые он почему-то решил испечь… Они получились комковатыми, но горячими и вкусными.
В моей семье только мама иногда готовила. Бабушка, отец — брезговали. С Аллы пока никакого спроса.
И мне вдруг захотелось начать готовить.
— Спасибо, — прошептала я, отодвигая пустую тарелку.
Не только за завтрак. За всё. За дверь, которую он открыл. За тишину, которая теперь была безопасной. За присутствие.
Матвей кивнул, доедая последний кусочек лосося.
— Кофе ещё есть. Или тебе рано? — он посмеялся.
— Нет, не рано, но я не хочу. Сок, мне кажется, сильно бодрит.
Я взяла телефон. Страница пуста… Друзей больше не будет. Тех не будет, но появятся новые.
Сообщение от бабушки. Беспокоилась, просила Аллу забрать со школы.
Написалось само собой, коротко и ясно:
«Баб, я дома. В своей квартире. Ключи
