неправильного дыхания. Улочка, поворот, еще один, третий. Остановка и нужный автобус. Все. Сливается в одно сплошное полотно. Бегу на автомате, мозг сам выхватывает нужную информацию, приводя меня к коммуналке.
Машина скорой заставляет напрячься. Неприятное предчувствие проходится вдоль позвоночника. Только не говорите, что это к нам. Мне еще не хватало на сегодня приключений. Новый рывок бега по лестнице на верх, и да, на носилках выносят Марью Кузьминичну.
— Что с ней? — хватаюсь за руку врача, который последним выходит из квартиры.
— Забираем ее. Дотянула женщина. Теперь на долго у нас останется. Вы родственница?
— Нет. Да. Нет, не родственница. Но можно с вами? — хватаюсь за голову, потому что не знаю, что вообще делать в такой ситуации, да и не пришла я еще в себя от одного, как другое свалилось на голову.
Доктор смотрит на меня и, махнув рукой, дает добро на сопровождение.
Время для меня словно застывает. Скорая помощь, больница, заполнение необходимых документов в приемном покое. Голова кружится от всего происходящего. Слишком много всего происходит. Мозг просто не справляется с реальностью.
Видя мой затравленный взгляд, медсестра даже приносит кружечку чая. Благодарю женщину и сижу в коридоре, ожидая вердикта врачей. Даже не представляю, что буду делать, если понадобится большая сумма денег на лекарства. А если операция? У меня нет ничего за душой, чтобы помочь Марье Кузьминичне.
Кто-то скажет, что я ей ничего не должна, и, возможно, будут правы, но я не смогу ее оставить, ведь она меня не бросила.
Не знаю сколько времени проходит, прежде чем ко мне подходит доктор.
— Девушка, вы с гражданкой Фоминой приехали? — мужчина средних лет с хитрыми бегающими глазами оказывается рядом со мной.
— Да, я, — встаю с места, чтобы не быть рядом с ней маленькой букашкой.
— Ну, что я могу вам сказать, женщина долго откладывала операцию. Если не сделать операцию в ближайшие дни, то после следующего приступа мы можем ее не вытащить. С сердцем шутки плохи, как и со всем остальным, плюс все осложняется диабетом у пациентки.
Он говорит что-то еще, но я уже не слушаю. Раз операция, то это не малая сумма. Я если на сто работ устроюсь, могу не успеть собрать нужную сумму. Придется сегодня срочно ехать в ломбард, чтобы сдать украшения. Пускай, хотя бы перед операцией организуют должный уход. А дальше что-нибудь придумаю.
В овощной лавке поговорю на счет смен в полную неделю, аванс попрошу. Раз это ее знакомые, должны же помочь. Верно?
— Сколько, — обрываю врача, выныривая из собственных рассуждений. — Сколько стоит операция и период восстановления? Назовите примерную сумму.
— В ее случае, — смотрит на меня пристально, что мне не очень нравится, но давлю сигналы мозга об опасности, мы ведь на людях. — Примерно двести тысяч, возможно, двести пятьдесят, если хорошими препаратами потом восстанавливать.
— Поняла. Спасибо. Я достану деньги. Постараюсь в ближайшее время. Контактный телефон я оставила, звоните в любое время.
Киваю ему и ухожу. К счастью, он меня не останавливает. На сколько вытянут мои украшения? Грамм на семьдесят, сто? Они все при мне, как чувствовала, не стала прятать в коммуналке. Срочно еду в торговый центр, в ломбард. Там явно цену предложат выше.
На улице вечереет и холодный ветер нагоняет тоску. Меня словно смерть в свои лапы взяла, настолько холодно мне стало. Не знаю, то ли погода столь ужасна, то ли в целом мое состояние так усиливает ощущения, но хочется сжаться в комочек и сказать, что все это происходит не со мной, что это все сон.
В таком настроении дохожу до торгового центра и поднимаюсь на второй этаж. Ломбард нахожу быстро, но вот оценщик не так скор, как хотелось бы. Он придирчиво осматривает каждую цепочку. Колечко и брошку. Хмурится, потому что они с камнями, и выдает вердикт: за все сто восемьдесят тысяч. Неплохо, хотя в магазине за это отдано было в разы больше.
Муж любил роскошь, но вся она оказалась в камнях для обычного скупщика, которые в его деле ничего не стоят. Вот так прозаична жизнь. Не знаю, обманул он меня или нет, но я отдала ему все, лишь бы получить деньги. Осталось заработать не так уж и мало, а времени очень мало.
Вышла из ломбарда с тяжелым сердцем. Вокруг суетятся люди. Счастливые парочки влюбленных, мамы с детьми, мужья и жены, и только я в одиночестве. Не на кого рассчитывать, кроме себя. Как жизнь могла так кардинально поменяться? Еще несколько дней назад у меня было все, а сейчас ничего. Хочется выть от отчаяния, но ведь нам не даются судьбой больше, чем мы можем вынести. Так?
— Игорь, — имя мужа срывается с губ, когда мы сталкиваемся с ним взглядами.
Рядом с ним довольная Ольга и Артем. Похоже, у них все хорошо. У подруги во всяком случае точно. Да и у малыша, который активно бегает рядом с ним. Только боли я сейчас не испытываю. Во мне плещется дикий страх, заставляя врасти в пол и стоять неподвижно, ведь в глазах мужа плещется ярость, желание мстить и наказать. И ему плевать где мы, он начинает идти на меня.
Глава 13
Вера
Маленький островок, крошечная площадка между двумя сторонами центра. Вот что нас разделяет. Буквально минута, и он настигнет меня. Нужно срочно бежать, пока есть фора, но ноги вросли в пол, не шелохнуться.
— Попалась. Что, как маленькая, сбежала? Не злись, тебе не идет, — вздрагиваю, потому что сбоку меня хватают на плечо и немного дергают на себя. — Ого. Чего глаза выпученные?
Глеб? Что он здесь делает, как оказался рядом? Он ведь мне поможет. Снова спасет. Уверена. Только смелости надо набраться, попросить защиты, пока муж все не испортил. Наглый, ужасный лжец, увидел и побежал за мной, бросив сына и ту, что реально может вышвырнуть крохотного человека из жизни, обрекая на ту же жизнь, которой сама же и жила.
— Вер?
— Поцелуй меня, слова сами срываются с губ, я даже осмыслить их не успеваю.
— Что? — Глеб смотрит на меня немного ошарашено, да я бы и сама на себя так посмотрела.
Ведь не так давно убегала от него, обиженная, оскорбленная, злая, а тут такая просьба. Любой бы был в шоке. Но у меня нет времени ему ничего объяснять. Сама тянусь к нему и целую.
Плевать на все, потом буду грызть себя поедом, обзывать последними словами, что позволила такую вольность с чужим человеком. Мне бы мужа
