напугать, показать, что я не одна, что рядом со мной большой и сильный человек, который одним ударом его по стеночке размажет.
Ну, же, давай, целуй меня в ответ. Почему стоишь, как истукан. Неужели настолько я тебе не интересна, что на поцелуй не могу рассчитывать? Пожалуйста, прошу, всего один поцелуй, и все закончится. Я буду осторожнее. Только сейчас спаси.
Хнычу через губы, и тут он сдается. Рычит, словно отпускает себя нехотя и так целует, что коленки подкашиваются. Он прижимает меня к себе, я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть и позволяю творить безумие.
Плевать, что мы посреди торгового центра, плевать, что нас видят люди, а мужчина, жадно терзающий мои губы, явно перебарщивает. И самое страшное, что мне нравится его напор, мне нравится его агрессия в желании обладать. Да, поцелуй кружит голову, руки живут своей жизнью, а ниже экватора все у него явно в приподнятом настроении от нашей близости. Во всем этом безумии чувствуется и его страх. Страх, что я дам заднюю и передумаю.
Он хочет удержать, свести с ума, и ему это удается, к моему стыду. Я даже забываю, зачем мы это начали, пока за спиной не раздается грозный крик.
— Ты вообще, что ли страх потеряла, Вера? В девку публичную превратилась, со всеми подряд уже, так? Ах, ты, дрянь! — муж даже рискует попытаться нас разъединить с Глебом, но эту скалу невозможно сдвинуть.
Глеб нехотя прекращает поцелуй. Боюсь, что сейчас возьмет и сдаст меня в руки мужа, а сам уйдет, но, вместо этого, меня задвигают за спину и придерживают, чтоб не сбежала.
— Мужик, че те надо? Шел куда-то, вот и иди, — невозмутимости в его голосе можно только позавидовать. Это же какую выдержку надо иметь?
— Убери руки от моей жены. И вообще, уходи, не лезь в семейные разборки.
— Слышь. Я вот ее только могу в этом вопросе послушать. Муж ты там, или объелся груш, плевать. Пока она за моей спиной, твои культяпки ее не тронут. Все ясно?
Вижу, как муж хочет возмутиться, замечаю, как к нам несется Артемка, а за ним семенит недовольная Ольга. Ситуация накаляется, и, если все столкнутся, грянет буря. Подруга так просто не сдастся, устроит истерику, а может, даже еще и опозорит меня перед Глебом, ведь что-что, а оценивать мужчин и перспективу рядом с ним она умеет на раз.
— Проблемы? — рядом с нами появляется еще один бугай, тот, который, кажется, вломился в клубе к нам с Глебом.
И вот тут муж теряется. Вижу, как недовольно поджимает губы, как сжимает кулаки. Он всегда так делает, когда понимает, что проиграл, что, что-то идет не по его плану.
— Никаких, — зло цедит супруг. — А ты, — смотрит мне прямо в глаза, — погоди, попадешься еще. Потом пожалеешь, что по рукам пошла и не ушла сейчас со мной.
— Ну, все, ты попал, — не успеваю ничего сделать, как Глеб одним быстрым и точным движением бьет бывшего прямо в нос, а тот начинает скулить.
Инстинктивно дергаюсь вперед, все же столько лет жили вместе, и вроде счастливо, пока я носила розовые очки, но потом осекаюсь, когда слышен истошный писк Ольги. Визжит так, словно ее режут, не меньше.
— Вы совсем, что ли? Да я полицию вызову. Что, мстить мне решила, тварь? Я его не отдам. Ясно? — кидается в мою сторону, но против Глеба не попрешь.
Загораживает широкой спиной. Это пугает Ольгу. Она тут же отходит назад и начинает кружить над мужем, пока Артемка мешается им под ногами. Из носа Игоря течет кровь, и сам он поскуливает от боли. Даже нигде не екает. Мне было так же больно, когда он меня ударил, и еще больнее, когда я узнала об измене.
— Ты больной? Ты мне нос сломал. Я засужу тебя.
— Валяй. В «Чемпионе» встретимся, если не за ссышь. Пошли отсюда.
Глеб разворачивается и, взяв меня под локоток, уводит прочь из центра. Рядом с нами идет его друг прямо до парковки. Два черных монстра выделяются среди стандартных легковушек. Рассаживаемся по машинам в полной тишине, лишь мужчины о чем-то переговариваются, когда меня сажают на переднее сиденье.
Мое одиночество длится не долго, буквально минуту. Глеб занимает водительское место и молчит, сложив руки на руле. Не знаю, о чем он думает. Страшно немного.
— Кто это был, Вера?
— Муж, — сминая ремешок сумочки, тихо отвечаю, не глядя на него.
Слышу его недовольное шипение. Представляю, что творится у него в голове, какие образы он рисует. И вот сейчас мне не все равно. Что он обо мне подумает — не все равно.
— Даже так. Я думал, у тебя парень — козел, а тут у вас с мужем ролевики какие-то.
— Ты все не так понял, Глеб. Я понимаю, как это смотрится со стороны, но все.
— Как смотрится? Ты меня целуешь. Сама. На глазах у мужа. Это что за дичь такая? — не смотрю на него, но чувствую, теперь он смотрит, пристально.
— Думай, что хочешь. Подругу рядом с ним и ребенка же не заметил. Это я снова у всех плохая, — чувствую, что готова сорваться и заплакать, но держусь. Надоело лить слезы из-за всяких дураков.
— А ты объясни все нормально. Не дурак вроде, — кривляется, за что хочется его стукнуть.
Смотрю в его глаза и понимаю, что не хочу ничего объяснять. Впервые в жизни хоть кому-то хочу доказать, что я сильная, что справлюсь. Не только себе, но и ему. Да, мы не пара. Мы никогда ей не будем, даже, несмотря на то, что где-то глубоко в душе мне бы этого хотелось. Такая слабачка ему не нужна, из-за которой придется бить другим морды.
— Ладно. Раз не хочешь по-нормальному, будем по-плохому. Со мной жить будешь и из квартиры не выйдешь, пока я не услышу внятный ответ. Все понятно? Все понятно, — сам спросил, сам ответил. Монстр с замашками тирана.
— Ты с ума сошел?
— Нет. Два варианта. Или говоришь, и мы решаем, как поступить, или предыдущий вариант, — он ведь и правда так поступит, черт.
— Я хочу подать на развод, но у меня нет документов, он их не отдает. А женщина с ребенком, которых ты видел, это моя подруга и их совместный сын. Все? Я могу поехать домой?
— А домой, это куда? — с подозрением косится в мою сторону, за что хочется по лбу стукнуть.
— В коммуналку на… Мне помогли с жильем.
Вместо ответа, он заводит мотор и со свистом вылетает
