понимаете? — зачем-то признается мне девочка.
Хотя, почему «зачем-то»?! Это ведь то, что сидит у нее в душе, я это с самого начала поняла.
— Ты пробовала поговорить с ним?
— Конечно, пробовала! — раздраженно выплевывает Мира. — Но у него, вот удивительно, всегда находились дела поважнее.
Повисает пауза. Мира смахивает со щеки слезу. Я еще пару секунд раздумываю над ее словами, а затем предлагаю:
— Поднимайся, поехали!
— Куда?!
— Покажу тебе, где я живу. Колготками поделюсь, — стараюсь изобразить на лице улыбку и как-то разбавить ситуацию.
Мирослава пока пребывает в шоке от моего предложения. И я добиваю ее:
— А еще у меня есть часть денег из тех, что тебе нужны.
Мира еще чаще принимается хлопать глазами.
— Зачем вы это делаете? — спрашивает она робко. — Я ведь вас… — не договаривает. И, мне кажется, ей сейчас стыдно.
— Это неважно! — снова улыбаюсь я. — Я умею оставлять обиды в прошлом. Так что, мир?! — протягиваю своей бывшей ученицу руку.
Она раздумывает еще какое-то время, но все же подает ладонь в ответ:
— Мир.
Глава 25
Кира
У меня дома мы с Мирой по очереди принимаем душ. После пережитого это просто жизненно необходимо.
Я предлагаю ученице на выбор пельмени или яичницу. Она морщится от всего, но все же в итоге выбирает второе.
Из необходимой суммы у меня имеется только половина.
Я еще раз предлагаю Мирославе обратиться к папе, потому что считаю это правильным, но она наотрез отказывается. Вижу страх в ее глазах, потому сдаюсь.
— Я могу уйти, — предлагает девочка. — Сама разберусь.
— С ума сошла?! Тем более, я тебе обещала.
Не могу же я оставить Мирославу в беде. А если тайком расскажу Артуру, то предам ее, а подростки такое воспринимают очень болезненно, нельзя, чтобы Назарова разочаровалось в людях. Это страшно.
Обзваниваю несколько своих знакомых, но никто из них не соглашается занять такую большую сумму. Да и отдавать мне пока нечем.
Тогда остается единственный вариант, и я прошу в Миры адрес клуба. Принесу ее кредитору половину. Насчет второй, быть может, удастся договориться. О рассрочке, например.
— Спасибо вам! — Мирослава тянется ко мне обниматься. — И… извините… на этот раз искреннее. Если даже у вас что-то есть с папой…
— Ничего у нас нет, — улыбаюсь. — И не было.
— Я заработаю, и все вам отдам. И телефон… возьмите мой?! У папы новый выпрошу.
С клубом решаю не затягивать, и еду туда сразу. Охранники на входе, осмотрев меня с ног до головы, пускают, как только слышат, что я привезла деньги для их хозяина.
Никогда не была в таких местах. На дворе вечер, и в заведении уже начинают собираться посетители. Довольно солидные люди.
Здесь мне некомфортно. Почему-то плотнее запахиваю свою кожаную куртку и прижимаю к себе сумочку с деньгами. Будто отберут.
Меня вообще вдруг осеняет, что зря я отказалась от смартфона Миры — тут без связи с внешним миром как-то жутковато.
В нескольких местах зала на приличных возвышениях замечаю прозрачные купола, в которых извиваются полуголые девушки. Потрогать их вроде никто не может, но я все же не понимаю, как они решаются на подобное. Это отвратительно.
Но вскоре от местного босса мне прилетает точно такое же предложение. Он смотрит на деньги, что я раскладываю перед ним на столе, а после заключает:
— Остальное отработаешь.
И говорит так, будто у меня и нет возможности отказаться.
— В каком смысле? — по коже пробегает неприятный холодок. Хотя, мне стоило с самого начала задуматься о чем-то таком.
— Жопой в куполе покрутишь недельку, — произносит хозяин клуба, как само собой разумеющееся. А у меня тошнота подступает от подобного предложения.
Оглядываюсь в поисках пути отступления. И по лицам окружающих меня мордоворотов понимаю, меня отсюда точно просто так не выпустят. Да, и потом не отстанут. Найдут, как Мирославу. Схватят и притащат. Хочу или нет, меня заставят сделать все, что им нужно.
Ну, надо было так попасть? Хотела же как лучше!
Ладно, ничего не остается, как набраться смелости и выглядеть уверенно.
— Тогда вы отстанете от Мирославы?
Я ведь ей обещала. Не могу теперь дать заднюю.
— Отстану. На малявку твою мне срать. Бабло только интересует. Бабла у тебя нет, а вот охренительная жопа имеется.
Краснею от такого наглого и беспринципного разговора.
— Мне нужно будет только танцевать? Меня никто не тронет?
О, ну вот, пошла стадия торга.
— Ты, кукла, ни в том положении, чтобы торговаться. А я четко сказал: неделю в куполе, и можешь быть свободна.
Я раздумываю какое-то время, хотя вряд ли мне предлагают выбор. Жалею ли я, что предложила Мире помощь и пошла сюда? Нет. Ее ведь уже пытались похитить и неизвестно что сделали бы здесь. Я была обязана помочь.
— Хорошо, — в итоге соглашаюсь. — Неделя и ни дня больше.
Но это только выгляжу я уверенно. На самом деле, страшно и гадко. Раздеваться на публике и крутить задницей — не то, чем бы я хотела заниматься в жизни.
Сначала утром меня из школы по статье уволили, теперь предлагают танцевать в белье при народе. Но, если уж падать, то на самое дно, верно?!
— Приступаешь сегодня, — ухмыляется хозяин клуба. — Пятница жирный день, хорошо на тебе подниму.
Сегодня как-нибудь переживу. Но потом точно нужно будет заставить Мирославу все рассказать отцу. Она, конечно наделала ошибок. Наделала сама. Никто не заставлял. Да, я помогла немного исправить. Но ответственность за свои поступки девочка должна держать сама.
Я до последнего убеждаю себя в том, что все будет в порядке. Для благого дела не жалко. Я же на пляже в купальнике хожу, а здесь то же самое. Да и девочки в клубе оказываются хорошими. Подбадривают меня, дают советы.
Конечно, к своему выходу уверенности я все равно не набираюсь. Зато обещаю себе, что забуду все, как только выпутаюсь из это кабалы. Забуду и все. Так нужно.
Первые минуты в куполе оказываются самыми ужасными. Не могу даже словами описать, что чувствую. А после пытаюсь как-то отстраниться, заставить себя не идет то, что твориться вокруг. Представить, что извиваюсь дома под любимую музыку.
И у меня даже получается, пока кто-то вдруг резко не выдергивает меня из этого состояния.
— Эй! — рычу на мужика, который пытается вытянуть меня из купола. — Вы что делаете?
— Заказ на тебя, — шипит тот.
— Чего?! — сердце бешено бьется в горле, к которому подбирается тошнота.
Захват мужика крепкий. Мне больно. И я, как ни стараюсь, не могу из него вырваться.
Бугай тащит
