меня через весь зал, и всем плевать.
— Мы так не договаривались! — кричу я.
— Таким людям не отказывают, — огрызается мужик. — Так что, не обессудь, малышка.
Мы останавливаемся перед какой-то дверью. Охранник резко дергает меня на себя и предупреждает:
— Отработаешь по вышке. Или босс с тебя шкуру сдерет. Пожалеешь, что на свет родилась.
И заталкивает меня за дверь.
Мне требуется секунда, чтобы осознать окружающее пространство: небольшую комнатку с диваном и шестом. С красного цвета подсветкой по полу.
И разглядеть мужчину, вальяжно развалившегося на диване.
— А я, дебил, все думал, как тебя забыть, учительница… — коварно усмехается Назаров. — А ты у нас, оказывается, шлюшка на полставки…
Ледяные острые пики врезаются в позвоночник. Не получается пошевелиться.
Я, определенно, человек-неудача.
— Иди сюда, малышка. Мой член по тебе истосковался.
Глава 26
Кира
Я разворачиваюсь в сторону выхода, но дверь оказывается закрытой.
Дергаю снова, будто это поможет.
Но дверь не поддается.
Меня вдруг окутывает страхом, что рядом мог оказаться совсем другой мужчина. Абсолютно чужой. Незнакомый.
Нет, я не говорю, что с Назаровым мы породнились, но… вся опасность моей глупой затеи доходит окончательно только сейчас.
С чего я вообще взяла, что могу верить обещаниям хозяина клуба? Вон он как легко меня продал.
И пока я размышляю над тем, что со мной приключилось, все еще вцепившись в ручку двери, Назаров неожиданно оказывается позади.
— Это ищешь?! — он прижимается ко мне сзади, ладонью обнимает мой живот, а другой прямо перед моим носом вертит ключом.
От близости, которая волной проносится по моему телу, едва не подкашиваются ноги. Будто воспоминания нашего секса в туалете школы вдруг оживают на моей коже, забираются в самые запретные места.
Аура Назарова, его запах, голос, вибрации которого осторожно касаются моей шеи, все это провоцирует внутри совершенно не те чувства, которые я бы хотела.
Зажмуриваюсь и заставляю себя произнести:
— Дверь откройте!
— Зачем? Ты здесь не для того, чтобы уйти.
— Вы все не так поняли!
Как же достало эту дурацкое оправдание! Я уже сама запуталась в собственной жизни.
Я разворачиваюсь, и Артур позволяет мне это сделать. Но так становится еще хуже. Теперь он снова притягивает меня, но уже за спину.
Мы близко. Моя грудь часто и высоко вздымается, трется о его накаченный торс. Я поднимаю голову, заглядываю в глаза мужчины, а там… там нет ничего, кроме похоти, которую он совершенно точно собирается пустить в ход.
— На колени, училка. Для начала я хочу твой рот.
Он произносит все так буднично, точно само собой разумеющееся. А у меня внутри буря разворачивается.
Собираю все силы и отталкиваю Назарова. Но эта попытка практически не заставляет его сдвинуться с места.
Понимаю, что обречена. По взгляду его понимаю. Не отпустит. Не сжалится. Уже готов наброситься.
— Я не шлюха! — все внутри трясется. А еще сжимается. Говорит об обратном, ведь я очень сильно хочу повторить секс с ним. Только никогда в этом не признаюсь даже себе самой. — Я не стану спать с тобой по доброй воле.
Надеюсь, хоть это его остановит. Назаров ведь не насильник, хотя и ведет себя именно так.
Я всем своим видом показываю, что этот мужчина вызывает во мне отвращение и, похоже, у меня получается.
— А мне срать, — холодно произносит он. — Я тебя купил.
Артур наступает на меня, хотя между нами и так нет пространства. Пути отступления отрезаны. Меня никто отсюда не выпустит.
— Не прикасайся… — тихо прошу, но это выглядит глупо. Назаров уже трогает меня и позволяет себе гораздо больше норм приличия.
Я готова сражаться с ним. Готова биться насмерть. Но, в то же время, реальность вокруг становится очень размытым понятием. Я уже не понимаю, что действительно существует, а что — является плодом воображения.
Грани хорошего и плохого затираются. Назаров так действует на меня. Будто вытаскивает изнутри иную сущность с собственными нормами морали, которых, похоже, нет вообще.
Но те остатки моей собственной воли все же вынуждают сопротивляться. Я веду себя как дикая вольная кошка, нападаю на обидчика с кулаками, жажду расцарапать, выпуская коготки.
В этой неравной борьбе есть проигравшая. И это я. Бой был проигран мной еще на этапе планирования.
Да и Назаров оказывается умнее. Он просто подхватывает меня, точно пушинку, и несет к дивану, пока я сопротивляюсь, как только могу. Бью его по тем местам, до которых получается дотянуться.
Секунда, и я уже прижата к мягкой коже дивана. Артур нависает надо мной. Он действует нечестно, придавливая меня к дивану всем телом, на корню обрубая любую попытку сопротивления.
И я понять не успеваю, когда мое сопротивление вдруг превращается в жгучую похоть. Когда чувствую его власть надо мной и оглушительную беспомощность? Или когда отец Миры впивается в мой рот напористым и жадным поцелуем?
Я уже чувствую пульсацию его члена между ног, как он рвется навстречу моей дырочке, а та сильно сжимается, предвкушая наглое вторжение.
Сражаться больше нет никакого смысла, лишь только отдаться чувствам.
— Артур… — шепчут мои губы против воли.
Тело идет на поводу у грязного желания, потому что ничего другого во мне не осталось. Разум испарился, точно его выжгла огненная лава возбуждения.
Я выгибаюсь в спине, чтобы потереться чувствительными складочками о крупный бугор на брюках Назарова. Я хочу почувствовать это.
А в итоге влажные губки обжигает головка члена. Прямо через трусики. Закатываю глаза и трусь об нее сильнее, вызывая удовольствие, что уже несется по венам.
— Пиздец, ты заводишь!
Назаров в нетерпении отодвигает в сторону ткань моего белья. Приставляет член к жаждущему входу.
Слышу его хриплый громкий стон. И сама замираю от предвкушения. Сейчас все случится.
Глава 27
Кира
Артур отводит бедра назад. Я не дышу это мгновение. Резкий толчок, и он всаживает в меня свой член. Резко. За одно движение. Точно вгоняет раскаленный кол до самого сердца.
Я вскрикиваю и впиваюсь пальцами в его широкие плечи. Мне немного больно, но, в то же время, удовольствие такое сильное, что тело утопает в чувственной лихорадке. Все тело. Полностью. Будто я вся состою из это этого чувства.
— Артур… — я произношу его имя. Не знаю зачем. Этот звук утопает в моем собственном стоне.
Назаров выходит из меня, оставляя поле себя пустоту, но тут же врывается обратно, вновь растягивая под себя мое узкое лоно. Растягивает упругие стеночки, и я задыхаюсь от этих ощущений.
В очередной раз убеждаюсь, что бывший был
