и есть. Я ведь не могла сама это все… провернуть.
На панике, что бурлит внутри, хочу прокричать правду. Крикнуть, что это не я в должниках у хозяина клуба. И что не я должна теперь отцу Миры столько денег. Фактически, он дочь свою выкупил.
Но я сдерживаю себя в этом порыве, лишь всхлипываю горестно.
Назаров тянется куда-то в сторону, а после протягивает мне салфетки.
— Вытрись, — коротко командует он, а я не реагирую почему-то, продолжая жаться в свой угол. — Кира! — рявкает мужчина еще более раздраженно, и мне приходится взять салфетки из его рук.
Стираю белесые, уже подсохшие следы с живота, которые, кажется, распространились уже по всему моему телу. Оттираю кое-как, если честно, потому что они почти не поддаются.
Наверное, мне нужно в душ, но здесь встает вопрос: позволит ли хозяин.
— А теперь поехали, — следующий приказ Артура, и Назаров поднимается со своего места.
Он подхватывает с края диванчика свой пиджак и раскрывает его в таком положении, точно хочет накинуть мне на плечи.
— У меня… у меня вещи там, в гримерке, — произношу несмело.
— Тебе вещи важнее или жопа?! — как-то недовольно рычит на меня Артур.
Хочу ответить: «жопа, конечно», но что-то язык не поворачивается. Назаров понимает все по моему опущенному взгляду. Характерно дергает в руках пиджак, торопя меня.
Приходится повиноваться.
Артур укутывает меня своим пиджаком, в который я могла бы закрутиться раза четыре. Он длинный и широкий, хорошо скрывает от посторонних глаз.
Мне даже хочется выдохнуть, потому что теперь я почему-то ощущаю себя защищенной. А еще меня окутывает приятным, но немного терпкий ароматом Назарова. Я сразу же его узнаю. И запах этот, он… не знаю, как объяснить… точно я, наконец, очутилась дома.
Мы выходим из комнаты. Артур придерживает меня за талию, а я плотнее стискиваю края пиджака. Стараюсь идти как можно быстрее, чтобы поскорей покинуть это ужасное место, заложницей которого я чуть было не стало.
А еще мне нравится чувствовать крупную и горячую ладонь Назарова на своей талии, хотя я и понимаю, что это мерзко.
Замечаю свое зареванное отражение в одном из зеркал. Зрелище не для слабонервных. Размазанная косметика, волосы растрепанные, а еще на ногах чужие туфли.
Мужчина ведет нас к своему автомобилю, и тот мигает фарами и щелкает замками.
Артур, точно рыцарь, открывает передо мной дверь, и я без промедлений и споров забираюсь внутрь. Сейчас я не в том положении, чтобы спорить. И я даже не представляю, что будет дальше.
Назаров трогается с места, и увозит нас подальше от ужасного клуба.
Первое время мы едем молча, а после тишину первым нарушает Назаров:
— Как ты там оказалась?
Девочки, сегодня со СКИДКОЙ всего за 99 рублей мой роман «Цербер. Дочь врага»!
Читаем тут: https://litmarket.ru/books/cerber-doch-vraga
— Ты делаешь мне больно! — шиплю, но ему плевать.
Ратмир прижимает меня к стене всем своим телом, потому что считает, что имеет на это право.
— Ты теперь моя! Буду делать все, что захочу… Ничто не заставит меня остановиться, — жар его дыхания будто сжигает меня дотла.
— Пожалуйста… — обида и страх душат.
— Твой отец предал меня, Ассоль. Спалил мою жизнь до самого основания. И теперь я поступлю так же. Заберу у него самое дорогое… тебя.
Безжалостный и свирепый отшельник. Легенда и страх криминального мира. Я думала, он спас меня, но ошиблась. Спасаться нужно от него самого.
Глава 29
Кира
— Слушайте, я не обязана вам отвечать, — вырывается у меня сразу же. — Это мое личное дело.
Закусываю губу и отворачиваюсь. Сейчас Назаров скажет, что все мое — теперь его дело, ведь он, фактически, купил мою душу. За баснословные для меня деньги.
Поэтому я быстро добавляю, пока он не успел ничего дополнить от себя:
— И вам я все верну. Обещаю.
— Конечно, вернешь, — усмехается Артур Александрович.
— Но не тем способом, о котором вы подумали.
Но вряд ли я могу тут что-то решать. Но все же стоит попробовать, правда?
— Я за деньги это делать не буду.
— Конечно, не будешь. Ты же мне бесплатно даешь.
Улыбка Назарова становится еще шире. Будто это не он десять минут назад потратил два миллиона непонятно на что.
А я опять несу какой-то бред.
Я не понимаю, откуда он берется в моей голове? Просто возникает как-то сам собой, когда Назаров рядом. У меня будто нейроны в мозгу перестают нормально функционировать.
Я решаю просто закруглить этот разговор, потому что рассказывать про Миру не стану. Она сама должна это сделать. Нужно еще раз с ней поговорить. А себя я своими словами лишь больше утапливаю.
Слава Богу, Назаров не заставляет меня признаться.
Наверное, ему вообще певать, как я оказалась в рабстве у хозяина клуба и почему. А спросил просто для галочки. А я сейчас думаю о том, почему я вообще решила, что пойти в клуб безопасно?
Видимо, потому, что девочки-одноклассницы у нас в родном городе с девятого класса по клубам таскались. Одна я не ходила. И, знаете что? Никого из них в рабство не продали. Они там просто развлекались и отлично проводили время, пока я, как последний ботан, корпела над учебниками и тетрадками с конспектами.
— Приехали, — вдруг заключает Назаров, вырывая меня из череды грустных мыслей.
Интересно, куда? К себе домой меня привез или в отель какой-нибудь? Но, если честно, у меня сейчас нет сил сопротивляться. Такая усталость во всем теле, что хочется просто свернуться клубком и закрыть глаза.
Но каково оказывается мое удивление, когда в пейзаже за окном я узнаю свой собственный двор.
— А..? — удивленно пытаюсь сформулировать вопрос, но он никак не хочет формироваться в голове.
И потому я просто указываю пальцем в сторону лобового стекла, изображая полное непонимание на лице.
— А куда я тебя, по-твоему, должен был привезти? — тоже вполне искренне удивляется Назаров. — Я, конечно, тот еще мудак, но не до такой степени, чтобы человека в заложниках удерживать.
— А..? — я снова порываюсь что-то спросить, но тут же в шоке забываю, о чем.
— Еще раз так рот разинешь, я тебя в него трахну, поняла?
Тут же схлопываю створки. Не хочу, чтобы меня в них… ну… вы поняли.
— Ладно… — в итоге пытаюсь выдохнуть и снова закусываю губу.
— Так тоже делать не надо, — спокойно слышу в ответ, но не сразу понимаю, о чем речь. Лишь когда глаза Артура сужаются, алчно глядя на мои искусанные за время пути губы.
Тут же выпускаю их из прочного
