грязных интервью, которые мне удалось найти. Кажется, Белль действительно сделала себе имя как милый, но дерзкий ребенок — остроумная дочь героя, что-то в этом роде. Но несколько лет назад она сменила направление.
И вдруг она гуляет по Лос-Анджелесу, выглядит сексуально. Я хмурюсь. Я даже не уверен, что мне удобно использовать это слово, учитывая, что ей исполнилось восемнадцать четыре месяца назад. Но что есть, то есть. Ее начинают фотографировать папарацци на пляже в скандальных бикини. И она начинает встречаться с этим гребаным придурком Дэниелом Крю.
Я сверлю взглядом свой телефон, мои глаза прожигают дыру на фотографиях их двоих. Парень выглядит как королевский мудак. Волосы мудака, самодовольная, мудацкая ухмылка и несколько серьезных татуировок для придурков.
Но, конечно, люди тупые и глотают это дерьмо. Видимо, у него репутация "реального плохого парня", как выразился один блог, который я читал. Я закатываю глаза. Да он — это, блин, диетическая кола среди всех этих "плохишей".
Мои глаза просматривают фотографии их двоих, держащихся за руки и улыбающихся камерам. Я ненавижу этот тупой, пульсирующий комок гнева, который он создает в глубине моего живота. И я хочу закатить глаза на себя от чувства ревности, которое возникает при виде фотографии, где он целует ее в щеку.
Но там нет ничего, ни одной фотографии, где они делают что-то большее, чем держатся за руки, или он целует ее в щеку. Я хмурюсь. Может, она говорила правду, что это просто выдуманная медиа-фишка. Я хмурюсь и все равно отвожу взгляд от фотографии их двоих.
Я делаю новый поиск новых ее изображений. Когда появляются результаты, я облизываю губы и стону. Черт. Первый снимок — это тот, что я видел на обложке журнала — она в красном бикини с солнцезащитным кремом, стекающим с ее груди, и заголовком "Она легальна!", красующимся под ним.
Я хрипло рычу. Она совершеннолетняя, все в порядке. Слава богу, блядь.
Мой член набухает, когда я просматриваю еще больше ее фотографий. Господи, они действительно изо всех сил пытаются сделать ее "сексуальной" и уйти от ее дерзко-милых черт, которыми она известна. Дело в том, что… Я стискиваю зубы и смотрю на выпуклость в моих джинсах.
Вся эта штука "поднять ей сексуальность"? Да, это работает.
Изображение за изображением Белль в бикини, полувкусное Беллье для какого-то мужского журнала и многое другое проносятся по экрану моего телефона. Но в конце концов я стону, бросаю его на кровать и делаю глубокий вдох.
Мне нужно остыть, черт возьми, или я никогда не выживу, если буду спать в комнате рядом с ней, с открытой дверью между нами. И с этим маленьким соревнованием, которое шипит в воздухе между нами? Да, мне нужно успокоиться.
Я еще раз просматриваю результаты поиска. Но тут что-то привлекает мое внимание — заголовок в блоге знаменитости, настолько известном, что даже я о нем знаю.
Белль Бардо полностью обнажилась?!?
Моя челюсть сжимается. Я нажимаю на нее, и моя ярость растет. Согласно ужасно написанной "статье", заваленной слишком большим количеством восклицательных знаков и чертовых эмодзи, кто-то взломал облако Белль или что-то в этом роде. И они угрожают опубликовать ее обнаженные фотографии.
Мой взгляд скользит по размытому "тизеру", который хакер уже выложил. Я хмурюсь. Какого хрена. Изображение настолько размыто, что на нем может быть буквально все, что угодно. Это может быть корзина с картофелем фри или куча листьев.
Но все равно. Мысль о том, что кто-то мог сделать что-то подобное, приводит меня в ярость. Мне хочется выследить этого хакера и все жалкие куски дерьма вроде него и выложить их обнаженки в интернет, чтобы все пялились. Давайте выложим эти маленькие мудацкие яйца во всемирную паутину и посмотрим, насколько он потом будет самодовольным.
Я слышу свист — какая-то мелодия, доносящаяся из ее комнаты. Я встаю и иду по полу, пока не могу заглянуть в ее комнату.
Дерьмо. У меня перехватывает дыхание. Мой член напрягается в джинсах.
Это насвистывает Белль. В лифчике и кружевных стрингах.
Мои глаза сужаются. Моя челюсть скрипит, а мои яйца набухают. Она скачет по комнате — буквально прыгает — ее сиськи подпрыгивают, а ее тугая, как барабан, задница сгибается и покачивается под музыку в ее наушниках.
Она поворачивается и замечает, что я смотрю через открытую дверь. И она ухмыляется.
Она играет со мной. Она играет в игру, и это, блядь, работает. Она все еще ухмыляется, не делая ничего, чтобы скрыть тот факт, что она почти голая, когда вытаскивает наушники.
— Извини, я тебя потревожила? — Она невинно хлопает глазами. Она продолжает в том же духе, и я собираюсь нагнуть ее над кроватью и выебать из нее "невинность".
Но я как-то беру себя в руки. Я успокаиваю свои нервы и усмиряю зверя внутри.
— Меня? Нет, — пожимаю я плечами. — Ничего такого, чего я раньше не видел.
Ее ухмылка исчезает. Ее губы поджимаются. Она выглядит взбешенной, и я ухмыляюсь. Что-то мне подсказывает, что "самая горячая девушка Голливуда" не привыкла, чтобы мужчины говорили ей, что она "обычная". Даже если в моем случае это полная гребаная ложь. Она более чем обычная. Она чертовски идеальна.
Она чертова богиня.
Но потом она, кажется, спохватывается. Она отводит плечи назад, выпячивая грудь. Чашечки кружевные и прозрачные, и я буквально вижу, как розовые соски упираются в них. Я стону, но сохраняю самообладание. Еле-еле.
— Знаешь, все, что тебе нужно сделать, это пересечь дверной проем, — ухмыляется она. — Знаешь, признать поражение?
— То же самое касается и тебя.
— Ну, этого не произойдет.
Я ухмыляюсь. — То же самое.
Ее язык медленно выскальзывает, чтобы смочить губы. Ее яркие голубые глаза наполняются дымчатым, похотливым жаром. — Ты уверен, что я тебя не беспокою? Я могу что-нибудь надеть, — мурлычет она.
Я пожимаю плечами. — Эй, как хочешь, принцесса.
— Ладно! — говорит она весело. Она поворачивается и роняет один из своих наушников. Она дуется. — О, черт возьми. — Белль медленно поворачивается и, не сгибая колен, наклоняется, чтобы поднять его с пола, давая мне полный обзор ее идеальной — действительно идеальной, упругой, мягкой, соблазнительной попки, разделенной прямо посередине ее кружевными стрингами.
Мои зубы скрежещут. Рычание грохочет в моем горле.
Я могу многое вынести. Но, черт возьми, я смотрю на самую известную поп-звезду на земле, в трусиках. Наклоняясь для меня. Мужчины убили бы за это.
Я стону и сжимаю руку в кулак у себя на боку. Но я не сломаюсь вот так. Она играет в игру — опасную.
