я тихо. — Устроил скандал. Я вызвала полицию. Собрала вещи и ушла.
— Давай я с ним поговорю! По-мужски!
Он собирается подниматься наверх.
— Макс, не надо. Серьёзно.
Максим смотрит на меня долгим взглядом. Потом кивает, берёт обе сумки.
— Поехали ко мне.
Я моргаю.
— К тебе? Это... это не очень правильно. Никто не поймёт. Я… я сейчас найду гостиницу, отвезёшь меня туда.
Я начинаю копаться в телефоне.
Он усмехается.
— Марина, мы друзья. Кто что должен понимать? У меня двухкомнатная квартира, гостевая спальня свободна. Ты переночуешь, утром разберёмся. Идём.
Он протягивает мне руку.
Я смотрю на неё несколько секунд. Потом кладу свою ладонь в его.
Хорошо. Утром разберёмся.
Он помогает мне подняться, и мы вместе выходим во двор — он с двумя моими сумками, я с пустыми руками и тяжёлым сердцем.
Но впервые за долгое время я не чувствую себя совсем одинокой.
Глава 17
Сажусь в машину Максима, и только когда дверь закрывается, до меня доходит, что я действительно ушла. Из дома. От Толи. С двумя наспех собранными сумками и разбитым сердцем.
Максим заводит мотор, включает музыку — что-то тихое, инструментальное. Не спрашивает ничего, просто ведёт машину по ночному городу. Я смотрю в окно, на мелькающие огни, и чувствую, как внутри всё дрожит от пережитого.
— Макс, — говорю я, и голос звучит охрипшим. — Мне надо позвонить Софе. Объяснить, что случилось.
Он кивает, не отрывая взгляда от дороги.
Достаю телефон дрожащими пальцами. Набираю номер племянницы. Длинные гудки. Наконец её голос — встревоженный:
— Тёть Мариш? Я у Вики.
— Софочка, солнышко, — начинаю я, стараясь говорить спокойно. — Завтра с Викой ты идешь в школу, а после уроков домой идти не надо. Я тебя сама заберу.
— Что-то случилось? — спрашивает она тихо, и в голосе слышится волнение.
Слеза катится по щеке. Вытираю её ладонью.
— Да просто небольшие разногласия с дядей Толей. Завтра всё обсудим. Договорились?
— Договорились, — отвечает она. — Тёть Мариш... я тебя люблю.
Голос ломается.
— И я тебя люблю, солнышко. Очень. Спи спокойно, ладно? Всё будет хорошо.
— Ладно. Спокойной ночи.
Кладу трубку и не могу сдержать слёзы. Они текут сами собой, я утыкаюсь лицом в ладони и плачу — тихо, беззвучно.
Машина останавливается. Максим выключает мотор, поворачивается ко мне. Несколько секунд молчит, потом протягивает пачку салфеток, которая лежит в бардачке.
— Спасибо, — всхлипываю я, беря салфетку.
— Не за что, — говорит он мягко. — Мы приехали. Пойдём.
Выхожу из машины. Смотрю на обычный многоэтажный дом, ничем не примечательный. Максим достаёт из багажника мои сумки, ведёт к подъезду.
Поднимаемся на четвёртый этаж. Он открывает дверь квартиры, пропускает меня вперёд.
Захожу внутрь — и невольно оглядываюсь. Небольшая прихожая, светлые стены, деревянный пол. Пахнет кофе и чем-то ещё... мужским одеколоном, книгами.
— Проходи, не стесняйся, — говорит Максим, снимая ботинки. — Сейчас покажу, где ты будешь спать.
Он ведёт меня по коридору. Справа гостиная, слева кухня, в глубине ещё две двери.
— Вот здесь моя спальня, — указывает он на левую дверь. — А это гостевая. Заходи.
Открывает правую дверь. Небольшая комната — односпальная кровать с чистым бельём, шкаф, письменный стол у окна, книжная полка. Просто, но уютно.
— Располагайся как дома, — говорит он, ставя мои сумки у кровати. — Ванная в конце коридора, полотенце возьми из шкафа — там на верхней полке чистые лежат. Если что-то нужно — говори, не стесняйся.
Я стою посреди комнаты и чувствую, как внутри что-то размягчается. Этот человек, с которым мы давным-давно вместе учились и не виделись несколько лет, без лишних вопросов пустил меня к себе. Не стал расспрашивать, осуждать, давать советы. Просто помог.
— Макс, — говорю я, и голос дрожит. — Спасибо тебе. Правда. Я не знаю, как бы я...
Он поднимает руку, останавливая меня.
— Не надо. Мы друзья, помнишь? Друзья помогают друг другу. — Пауза. — Хочешь чаю? Или кофе? Я могу приготовить что-то поесть, если голодная.
Качаю головой.
— Чай. Просто чай.
— Хорошо. Иди на кухню, я сейчас.
Выхожу из комнаты, иду по коридору. Кухня небольшая, но светлая — белые шкафчики, деревянная столешница, круглый стол у окна на двоих. На подоконнике стоит горшок с геранью.
Сажусь за стол. Максим ставит чайник, достаёт из шкафа две чашки. Молча насыпает заварку, ждёт, пока закипит вода.
Наливает кипяток, ставит передо мной чашку. Садится напротив.
— Рассказывай, — говорит он спокойно. — Если хочешь, конечно.
Делаю глоток — горячий, крепкий чай обжигает горло, но это приятно. Обхватываю чашку ладонями, грею руки.
И начинаю рассказывать.
Про то, как Толя получил повестку. Про его ярость. Про разбитую посуду и вазу. Про угрозы. Про то, как я заперлась в ванной и вызвала полицию.
Максим слушает молча, не перебивает. Только иногда кивает. На его лице нет ни шока, ни осуждения — только внимание и участие.
— Господи, — выдыхает он, когда я заканчиваю. — Марин, мне так жаль. Никто не должен через такое проходить.
Смотрю в свою чашку.
— Я просто... я не знала, что он так отреагирует. Я думала, что он будет злиться, конечно. Но не настолько.
— Он потеряет контроль, когда узнает о размере раздела имущества, — говорит Максим тихо. — Ты же понимаешь это?
Киваю.
— Понимаю. Поэтому я и ушла. Юрист предупреждал, что он может вести себя агрессивно.
Максим несколько секунд молчит, смотрит в свою чашку. Потом поднимает глаза на меня.
— Ты в безопасности здесь. Можешь оставаться, сколько нужно. Неделю, две, месяц — не важно. Пока не найдёшь своё жильё или пока не разберётесь в суде.
Смотрю на него, и к горлу подступает ком.
— Макс, я не могу злоупотреблять твоим гостеприимством. Я найду квартиру, съёмную, завтра же начну искать...
Он качает головой.
— Марин, остановись. Ты сейчас в стрессе. Завтра тебе надо забрать Софу из школы, поговорить с ней. Послезавтра — разбираться с юристом, с документами. Тебе сейчас не до поиска квартир. Оставайся здесь. Правда. Мне не сложно.
Слеза катится по щеке. Я быстро вытираю её.
— Спасибо, — шепчу я. — Ты очень добрый.
Он усмехается.
— Просто порядочный. Разве можно бросить человека в беде?
Мы ещё сидим, пьём чай. Максим рассказывает что-то лёгкое, отвлечённое — про своих сотрудников, про смешной случай на работе. Я слушаю вполуха, но благодарна за то, что он пытается отвлечь меня.
Наконец он смотрит на часы.
— Половина первого. Тебе надо поспать.
Киваю, встаю из-за стола. Иду в гостевую комнату, закрываю дверь.
Сажусь на край кровати и смотрю на свои сумки. Две наспех собранные сумки — вот и всё, что
