на Руффо, я выбираюсь из салона и устремляюсь ко входу в свой дом. За спиной ночь наполняется рокотом мотора. Я поднимаюсь по лестнице к нашей квартире на четвертом этаже, как вдруг замираю на полпути.
Я ведь не говорила ему свой адрес.
Глава 6
Адриано
Шасси с ощутимым толчком касаются взлетно-посадочной полосы, и весь фюзеляж сотрясается, пока самолет бешено сбрасывает скорость. Черт возьми, почему в наше время невозможно найти приличного пилота?
Сдвинув очки на лоб, я сжимаю пальцами переносицу. Через несколько минут мы уже выруливаем к бетонной площадке перед частным ангаром.
— Сэр, — тонким, писклявым голосом произносит бортпроводник. — Мы приземлились.
— Да неужели, черт побери, — вздыхаю я. — Машина уже ждет?
Я не сразу получаю ответ, поэтому поднимаю глаза и обнаруживаю, что стюард пялится на меня, вытаращив глаза. У меня что, вторая голова выросла? Ах, да. Наверное, потому что я выругался. Чтобы поддерживать нужный образ в глазах окружающих, требуется соблюдать определенный этикет и манеру речи. Я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз в жизни ругался вслух в присутствии тех, кому не доверяю. А не доверяю я практически всем. Однако сегодня эта бесконечная пульсация в правом виске началась задолго до того, как я открыл глаза. Из-за этого мне слегка не хватило гибкости ума, чтобы поддерживать видимость учтивости.
— Ну?
— Эм... Да. — Он быстро кивает. — Лимузин ждет вас. Я сообщу водителю, что вы скоро выходите.
Забрав пиджак с кожаного кресла рядом, я направляюсь к выходу, но на вершине трапа замираю. Ранним утром пригородный пейзаж выглядит серым и унылым. Вокруг небольшого частного аэродрома голые ветви деревьев тянутся в небо, словно корявые пальцы к теплу. Никогда не любил Чикаго с его частыми ветрами и смогом, особенно поздней осенью и зимой. К несчастью, этот хитрый русский ублюдок выбрал для сегодняшней личной встречи свой задний двор.
Спускаясь по трапу и направляясь к машине, я слышу звонок телефона в кармане.
— Мы вычислили источник утечки списка, — докладывает Брамс. — Это был наш менеджер автопарка.
— Судя по тому, что я не слышу, как он захлебывается собственной кровью и молит о пощаде, полагаю, дальше последует какое-то «но».
— Он исчез. Хозяин квартиры сказал, что неделю назад он уехал на работу и с тех пор не возвращался. В отделе кадров сообщили, что в тот же день он взял больничный. Аппендицит, видимо.
Я сажусь в лимузин.
— Дай знать, когда найдете. Я постараюсь получить от Петрова хоть какую-то информацию по этой ситуации.
Поездка до ночного клуба, принадлежащего братве, занимает почти час. Все это время я обдумываю утечки информации и нарушения безопасности, которые случались у нас в прошлом. Особенно с тех пор, как началась вся эта хрень с эсэмэсками. Список номерных знаков стал самой серьезной утечкой на данный момент. Были и другие случаи саботажа, казалось бы, совершенно не связанные с какой-то одной конкретной сферой деятельности. А значит, круг потенциальных виновников был широк и огромен. Этот последний инцидент оказался делом рук инсайдера. Но я не могу избавиться от чувства, что замешан не один человек и что все это как-то связано.
Я лезу в карман пиджака, достаю остатки печенья и катаю целлофановый сверток между пальцами. Прошло много времени с тех пор, как внутри оставались лишь крошки. И все же я продолжаю таскать его с собой. Чувствую себя полным идиотом, но не могу заставить себя выбросить. Физический контакт, похоже, уменьшает пульсирующую боль в виске. В этом нет никакого смысла. Это не какие-то фокусы-покусы. Не магия. Я не знаю, что это. Это просто вещь, единственная особенность которой — ее прежняя владелица. Так что нутром чую: облегчение приносит вовсе не распавшееся печенье в куске целлофана. Дело в ней.
Чем она сейчас занимается? Тепло ли ей?
Какого хрена меня это волнует, когда я почти за тысячу миль от нее?
Моя машина подъезжает к задней части здания в центре Чикаго, облицованного гранитом. Угловая вывеска — пока не горит — гласит: «Байкал».
Двое суровых на вид парней, которые, как я полагаю, являются охраной пахана, болтаются у бокового входа. Когда лимузин останавливается, один из них подходит и открывает мне дверь. И делает это не из вежливости, что становится ясно, когда он сканирует меня с ног до головы ручным металлоискателем, как только я выхожу. Ищут оружие. У меня его нет. Я ношу его только тогда, когда собираюсь применить. Эта встреча — строго деловая, между бывшими партнерами. Если начнется заварушка, у парней Петрова всегда полно стволов. Я просто возьму себе один.
Раньше я бывал только в «Урале», другом клубе братвы. Атмосфера здесь совсем иная, но заведение все равно может похвастаться изысканным декором. Как и следовало ожидать, в столь ранний час здесь нет посетителей, все кабинки вдоль левой стены пустуют, кроме одной. Там за столиком сидят двое. Первый — темноволосый тип с недовольным лицом, работает за ноутбуком и что-то бубнит себе под нос. Второй — блондин, сидит в расслабленной позе, протянув руку по спинке сиденья. Другой рукой он подбрасывает в воздух тактический нож. Ловит его, и все это время его глаза следят за каждым моим шагом. Сергей Белов. Брат пахана, помешанный на стрельбе.
— Эй, Руффо! — кричит он через танцпол. — Слышал, ты кое-что потерял! Рад, что мы смогли это найти для тебя!
— Заткнись на хрен, Сергей. — Его приятель толкает его локтем, не отрываясь от экрана.
— Чего-о? Я просто по-дружески.
Темноволосый парень стонет, а затем встречается со мной взглядом.
— Господин Руффо, пахан ждет вас. Он в кабинете, первая дверь справа от бара.
— Спасибо. — Я киваю, проходя мимо, и мельком бросаю взгляд на «комитет по встрече». — Слышал, вашу последнюю партию ручных гранат задержали на таможне, Белов.
— Ага! Козлы маринуют их уже две недели. Откуда слышал?
— Инвестиции в информацию прибыльнее, чем траты на игрушки, — говорю я, подходя к двери кабинета и стуча. — Я сделаю звонок, и в понедельник их выпустят для вас.
— Черт возьми! Спасибо, мужик! Слышь, Паша? Я же говорил, что наш приятель Руффо — свой парень. Нам бы...
Я не слышу остального, как только дверь за мной с тихим щелчком закрывается.
Комната не такая уж большая. С одной стороны стол и пара стульев для посетителей, с другой — стена из картотечных шкафов. Если не обращать внимания на огромное красное пятно посреди пола, пространство почти не отличается от любого другого офиса. Если не считать его обитателя, конечно.
