не твоя идея с расстановкой кресел и кофе... Они бы уснули на первой же минуте рассказа про геральдику.
Марк усмехнулся.
— Михаил Сергеич может говорить три часа без остановки. Это его суперсила.
Он замолчал на мгновение, затем его рука, лежащая на рычаге переключения передач, медленно переместилась. Его мизинец коснулся её руки. Легкое, почти невесомое прикосновение. Но от него по коже Лены пробежали мурашки.
— Лен, — он произнес её имя так, словно пробовал его на вкус. — Ты правда решила остаться? Не только на время ремонта.
Вопрос повис в воздухе, тяжелый и важный. Лена посмотрела на их руки. Его пальцы были крупными, с коротко остриженными ногтями, покрытыми мелкими шрамами. Её рука казалась рядом хрупкой и беззащитной.
— Я не знаю, что будет через год, — честно ответила она. — Но сейчас... Сейчас я не хочу уезжать. Здесь есть дело. И...
Она запнулась. Хотела сказать «И ты», но слова застряли в горле. Слишком рано. Слишком много шрамов на их общем прошлом.
— И? — тихо подтолкнул её Марк.
— И здесь я чувствую себя живой, — закончила она. — В Москве я была функцией. Архитектором, который рисует то, что говорят заказчики. А там, в «Маяке»... Я создаю что-то свое.
Марк кивнул, словно этого ответа было достаточно. Он накрыл её ладонь своей. Тепло его руки было ощутимым, весомым.
— Тогда будем бороться, — сказал он твердо. — За банк, за магазин. За всё.
Он не убрал руку до самого её дома. Когда машина остановилась у знакомого забора, они посидели еще минуту, не размыкая пальцев.
— Спокойной ночи, Марк, — прошептала Лена, наконец высвобождая руку.
— Доброй ночи, Ленка, — ответил он, используя то самое детское прозвище, от которого у неё ёкнуло сердце. — Не забывай спать. Завтра большой день.
Утро субботы началось не с кофе, а с телефонного звонка. Лена проснулась от резкой трели будильника, но телефон зазвонил раньше. На экране светилось неизвестное число с московским кодом.
Сердце неприятно сжалось. Москва ассоциировалась у неё теперь только с проблемами. Вадим, банки, долги.
— Алло? — голос был сонным.
— Елена Ильинична? Добрый день. Это агентство «Вест-Недвижимость». Мы звонили вам на днях касательно объекта на Набережной.
Лена села на кровати, сбрасывая одеяло. За окном серело небо.
— Я сказала, что мне нужно время.
— Мы понимаем, — голос на том конце был вкрадчивым, скользким. — Но ситуация изменилась. Наш покупатель готов увеличить предложение на пятнадцать процентов. И взять на себя все расходы по сносу и оформлению. Вам не нужно ни о чем беспокоиться. Чистая сумма на счет уже в понедельник.
Лена закрыла глаза. Пятнадцать процентов. Это означало, что она не только закроет долги отца, но и сможет вернуться в Москву с капиталом. Начать всё заново. Купить небольшую квартиру. Забыть этот холодный дом, эту сырость, эту постоянную борьбу.
И забыть Марка.
Мысль об этом ударила больнее, чем она ожидала.
— Мне нужно подумать, — механически произнесла она.
— Конечно. Но учтите, предложение действует до конца выходных. После этого мы будем вынуждены рассмотреть другие варианты в городе.
Гудки.
Лена опустила телефон на колени. Руки дрожали. Она посмотрела вокруг своей старой комнаты. Обои потрескались, краска на подоконнике облупилась. Здесь не было комфорта. Не было гарантий.
А там, в Москве, была привычная жизнь. Пусть и болезненная.
Она приехала в магазин к десяти, хотя договаривались к одиннадцати. Ей нужно было прийти в себя. Нужно было увидеть Марка, чтобы понять, правильный ли выбор она сделала вчера вечером.
«Маяк» встретил её тишиной. Дверь была открыта. Внутри пахло свежей краской и древесиной.
Но внутри был не только запах. У входа, рядом с зоной будущих кресел, стоял мужчина. Дорогой костюм, блестящие ботинки, в руках кожаный портфель. Он осматривал помещение с видом хозяина, который пришел оценить покупку.
Услышав звон колокольчика, мужчина обернулся.
— Елена Ильинична? — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Я представитель компании «Океан-Ритейл». Мы договаривались о встрече.
Лена замерла на пороге.
— Мы не договаривались, — холодно сказала она. — И я не приглашала вас сюда.
— О, полноте, — мужчина сделал шаг к ней, протягивая визитку. — Мы просто хотим обсудить детали будущего сотрудничества. Ваш отец был прекрасным человеком, но бизнес есть бизнес. Это здание не приносит прибыли. Оно умирает. Мы дадим ему новую жизнь.
— Новую жизнь в виде супермаркета? — раздался голос от склада.
Из тени вышел Марк. Он был в рабочей одежде, в руках держал шуруповерт. Выглядел он внушительно: широкий, уверенный, с тяжелым взглядом. Он встал рядом с Леной, плечом к плечу, создавая живую стену между ней и посетителем.
Представитель компании оценивающе посмотрел на Марка, затем снова на Лену.
— Я вижу, у вас уже есть... охрана. Но решение принимать вам, Елена. Подумайте о выгоде. Зачем вам эта борьба?
— Потому что это не просто здание, — ответила Лена. Голос её окреп. Она посмотрела на Марка, увидела в его глазах поддержку, и страх отступил. — И потому что я уже сказала вам по телефону. Я не продаю.
Мужчина пожал плечами, словно ожидал такого ответа, но обязан был выполнить формальность.
— Жаль. Эмоции плохой советчик в бизнесе. Но дверь остается открытой. Когда вы устанете играть в хозяина жизни, звоните.
Он оставил визитку на столе, рядом с банкой краски, и вышел, звякнув колокольчиком чуть громче, чем требовалось.
Тишина вернулась в зал, но теперь она была напряженной.
Лена посмотрела на визитку. Белая, плотная бумага. Золотое тиснение. Символ той жизни, от которой она пыталась сбежать.
Марк подошел к столу, взял визитку двумя пальцами, словно она была грязной, и бросил её в ведро для мусора.
— Он прав в одном, — тихо сказал Марк, не глядя на неё. — Эмоции — плохой советчик.
Лена испуганно взглянула на него.
— Марк?
— Но иногда они единственное, что у нас есть, — закончил он, поворачиваясь к ней. В его глазах плескалась буря. — Ты отказала ему. Ради чего? Ради
