приходить после работы и помогать. Хотя бы два раза в неделю.
Вот видите? В этом весь Джад: он сразу ищет способы помочь. Вот что в нем замечательно: он первым приходит на помощь друзьям, когда они переезжают в другую квартиру, он настраивает им компьютеры и даже чинит машины. Ходит с ними в походы, чтобы их детишек не съели медведи. Он потрясающий человек.
– Да, – соглашаюсь я. – Заодно и проверишь квартиру на предмет потенциальных орудий убийства.
– И это тоже, – улыбается он.
Я беру его за руку.
– Можно сказать тебе что-то важное?
– Да.
– Мне кажется, мы… то есть я… я хочу… – Я закрываю глаза и машу руками. – Ладно, отбой. Я что-то переволновалась.
Он останавливается и смотрит на меня как-то странно.
– Это трудно, – говорю я.
– Да, трудно. Я это понял, когда собирался сказать то, что, как мне показалось, ты сейчас собиралась сказать сама.
– Ты знаешь, что я собиралась сказать?
Он сует руки в карманы.
– Ты собиралась сказать, что согласна выйти за меня замуж, так?
– Да.
– Ну… хорошо, – улыбается он. – Я рад.
– Я сделаю вид, что ты сказал: «О, моя дорогая, любовь всей моей жизни! Умоляю тебя: разреши мне подхватить тебя на руки, отнести в спальню и предаться безудержной страсти!»
Он растерянно моргает.
– Э-э-э… ладно. О, моя дорогая, любовь всей моей жизни! Умоляю тебя: разреши мне подхватить тебя на руки, отнести в спальню и предаться безудержной страсти!
И тут у него звонит телефон. Я качаю головой, мол, не отвечай, но это бесполезно. Он с сожалением смотрит на меня и принимает вызов. Это один из тех звонков, которые я про себя называю «Привет, братан». Таких звонков много. Сейчас это Мерсер, один из тренеров его фитнес-клуба. Я слышу его взволнованный голос:
– Привет, братан. Тут у нас такое дело… ну, в клубе.
Джад внимательно слушает что-то о пропавших ключах и ВИП-клиенте, который готовится к триатлону и… бла-бла-бла… Я уже знаю, к чему все идет. Сегодня чертов воскресный вечер, но так уж устроен клуб Джада. Все для клиентов! Он говорит, что сейчас же приедет и откроет зал. Ну конечно. Кто бы сомневался.
Завершив разговор, он оборачивается ко мне:
– Мне надо идти.
– Если хочешь, иди.
Он удивленно глядит на меня.
– Погоди. Ты что, злишься? Ты действительно злишься.
– Я не злюсь, мне просто грустно. Мы с тобой обсуждали очень важную вещь, а ты ответил на звонок и теперь убегаешь.
Он озадаченно хмурится.
– Но мне надо открыть тренажерный зал. Это моя работа.
– Сейчас воскресенье, Джад. У тебя выходной. Клуб закрыт. Тебе целый час ехать до центра на метро. И еще час обратно. Как будто я для тебя неважна. Мы с тобой неважны. Все, что у нас происходит, неважно. Уж точно не в приоритете.
Он стоит, переминаясь с ноги на ногу. Проводит рукой по волосам.
– Фронси. Послушай. Я думал, что между нами ничего не изменится лишь потому, что мы собираемся пожениться. Весь смысл в том, что мы по-прежнему будем лучшими друзьями, и можешь считать меня сумасшедшим, но в моем понимании лучшие друзья всегда поддерживают бизнес друг друга. Мне надо открыть человеку зал. Хорошо? Или теперь у меня будут проблемы каждый раз, когда мне придется работать?
Я упираю руки в бока. Мы уже как женатая пара – ссоримся прямо на улице.
– Джад, разве ты не хочешь заняться со мной любовью?
Он закатывает глаза и снова проводит рукой по волосам.
– Конечно, хочу. Я нормальный мужчина. И я собираюсь на тебе жениться.
– Тогда почему этого не происходит?
– Фронси. Ты серьезно? Да ладно! – Он умоляюще возводит глаза к небу. – Дай мне спокойно съездить на работу. Мы с тобой непременно займемся любовью, и это будет прекрасно. Даю тебе слово, что будет прекрасно. Я упаду к твоим ногам. Принесу тебе целый букет роз. Все, что захочешь.
– Не надо роз, – говорю я. – Просто езжай.
– Да! Чуть не забыл. У меня для тебя кое-что есть.
Он достает из кармана колечко, скрученное из ярко-зеленой проволоки.
– Я купил новый хлеб и сделал тебе новое кольцо. На, держи.
Он улыбается и легонько покачивается на носках, делает несколько резких боксерских движений.
О боже, он совершенно невыносим. Или, может быть, это я невыносима. Может, то, на что я подписалась, будет совсем не похоже на любовь. С чего я взяла, что Джад внезапно изменится?
– Нам обязательно ломать комедию? – хмурюсь я. – Может, хотя бы попробуем притвориться нормальными людьми?
– Так мы и есть нормальные. Вот такой и должна быть настоящая, крепкая любовь. – Направляясь к метро, он посылает мне воздушный поцелуй.
Чуть позже Джад звонит и сообщает, что задержится в клубе, потому что там надо исправить сантехнику, а потом они с Мерсером пойдут выпить пива, которое им сейчас жизненно необходимо.
– Ты же не сердишься, да? – спрашивает он.
Я вздыхаю и говорю, что не сержусь. Потому что какой смысл сердится? Джад – мой лучший друг. И если еще на прошлой неделе я на него не сердилась, когда он пил пиво после работы, то с чего бы мне сердиться сейчас? Только из-за мелочи, которая называется брак?
Мистер Свонки считает, что если мне хочется романтики, то, наверное, надо в стотысячный раз пересмотреть «Неспящих в Сиэтле», что я и делаю. На всякий случай, если Джад все же зайдет ко мне после пива с Мерсером, я принимаю горячую ванну с пеной и привожу себя в порядок.
На случай, если сегодня у нас с ним произойдет первый раз.
Глава восьмая
Через год после свадьбы папы и Мэгги, когда мне было шесть лет, умерла наша кошка Мама Киса. Она была самой обыкновенной уличной кошкой – не особенно дружелюбной и уж точно не домашней питомицей, у нее даже не было настоящего имени. Когда в тот летний день я нашла ее мертвую за сараем, рядом с кустом малины, когда я увидела ее, такую тихую и неподвижную, и зеленоватые мухи кружили над ее тусклым мехом, я просто села рядом на землю и уставилась на нее.
Все цветы распустились, солнце ярко светило, ветерок трепал мои волосы. Мне казалось, я слышу все, о чем говорит небо. Пели птицы, Мэгги звала меня на обед. У кукурузного поля гудел трактор, высоко в небе пролетел самолет, оставляя за собой длинный белый след.
А я просто сидела и смотрела на мертвую Маму Кису.
Небо сказало: «Твоя мама тоже умерла. Ты сама знаешь, девочка».
– Банни сказала, что
