снова открывался к воде. Новые павильоны выполнялись из дерева и тёмного металла, не подражая историческому зданию. Никакого купола над старой кладкой не было. Панорамный лифт помещался в отдельную современную башню, соединённую с гостиницей лёгким переходом и не нагружавшую старые стены.
Вечерний вид всё же присутствовал. Антон настоял.
Тёплый свет горел в арочных окнах. На причале стоял небольшой пассажирский теплоход. Люди шли по набережной, а над ними возвышалась восстановленная башня со стрелками часов.
Красота возникала не из нового жеста.
Она возвращалась из того, что уже было.
— Наша концепция не обещает открыть идеальный комплекс одной датой, — закончила Лидия. — Она предлагает последовательность решений, в которой каждый завершённый этап может работать самостоятельно, а следующий не требует разрушать предыдущий.
Она выключила презентацию.
— Вопросы?
Их оказалось много.
Почему новые павильоны не объединены общей крышей?
Можно ли увеличить число номеров?
Что произойдёт, если предмет охраны включит гостиничные интерьеры?
Как будет обеспечен подъезд к временной общественной зоне?
Какие договоры потребуются между её будущей студией и «Рубежом»?
На последний вопрос ответила Тамара Аркадьевна.
— Генеральным проектировщиком будет наше бюро. Мы отвечаем за обследование, конструктивные решения, реставрационные разделы и координацию инженерных специалистов. Лидия Воронова руководит архитектурной концепцией и авторским надзором. Каждый подписывает то, за что способен ответить.
— Студии Вороновой пока не существует, — напомнил финансовый директор.
— Если предложение будет выбрано, она будет зарегистрирована до заключения основного договора, — сказала Лидия.
— А если вы не успеете собрать штат?
— В первый период постоянный штат не требуется. Ключевые специалисты работают по договорам. По мере развития проекта команда расширяется.
Роман посмотрел на неё.
— Вы уверены, что готовы управлять самостоятельной структурой?
— Нет.
Ответ удивил всех, кроме Тамары Аркадьевны.
Лидия продолжила:
— Уверенность до начала работы была бы притворством. Но я знаю, какие функции должна выполнять студия, какие специалисты нужны и за что она не имеет права отвечать без партнёров.
— То есть вы сомневаетесь?
— Постоянно. Поэтому проверяю решения.
Роман больше ничего не спросил.
Когда они вышли в холл, Антон первым нарушил молчание.
— Вы сказали заказчику, что не уверены.
— Да.
— На финальном вопросе.
— Да.
— Зачем?
Тамара Аркадьевна надела пальто.
— Чтобы он не перепутал архитектора с продавцом пылесосов.
— Но можно было ответить мягче.
— Можно, — согласилась Лидия. — Но тогда это была бы не моя презентация.
Решение обещали объявить вечером.
Команда разъехалась. Тамара Аркадьевна отправилась на другой объект, Михаил — в офис, Антон поехал домой отсыпаться. Лидия вернулась в мастерскую одна.
Она не стала сразу открывать почту.
Сначала убрала со стола использованные распечатки, сложила планы и выключила дополнительный свет. В последние десять дней мастерская изменилась. На стене появились схемы. В углу стояли новые тубусы. Рядом с отцовской линейкой лежали образцы кирпича, привезённые с пристани.
Помещение снова стало местом работы.
Телефон зазвонил около семи.
Роман.
— Добрый вечер, — сказала Лидия.
— Решение принято.
Она села.
— Слушаю.
— Мы выбираем вашу концепцию.
Несколько секунд Лидия молчала.
Она ожидала радости, но почувствовала прежде всего усталость. Как после долгого расчёта, когда цифры наконец сходятся и человек ещё не верит, что можно отойти от стола.
— При каких условиях? — спросила она.
— Вы регистрируете студию. До основного договора заключаете соглашение с «Рубежом». Распределение ответственности фиксируем отдельно. Вы отвечаете за архитектурную концепцию, планировочные решения и авторский надзор. «Рубеж» — за обследования, конструктив, реставрационную документацию и инженерную координацию. Моя компания — за финансирование, организацию строительства и работу с будущими операторами.
— Срок регистрации?
— Две недели.
— Реально.
— Финансовое предложение пришлём завтра. До подписания всё ещё может измениться.
— Разумеется.
— И ещё. Мы хотим сохранить принцип поэтапного запуска, но гостиничный оператор попросит увеличить число номеров второй очереди.
— Обсудим после обследования южного крыла.
— Так и ответил.
Лидия провела пальцем по краю стола.
— Почему выбрали нас?
— Вы хотите официальный ответ или настоящий?
— Оба.
— Официальный: ваша схема лучше учитывает состояние объекта и снижает риск остановки проекта после начала строительства.
— А настоящий?
— Три другие команды показывали мне здание после реконструкции. Вы единственная показали, что придётся делать до того, как оно станет красивым.
Лидия посмотрела на старую фотографию отца, стоявшую на полке.
— Спасибо.
— Не благодарите раньше договора.
— Я благодарю за ответ.
— Тогда пожалуйста.
Роман уже собирался завершить разговор, но она спросила:
— Что предложил Виктор?
На линии возникла пауза.
— Это конкурсная информация.
— Понимаю.
— После подписания протокола материалы станут доступны участникам в согласованном объёме.
— Хорошо.
— Лидия Андреевна.
— Да?
— Не стройте работу вокруг того, что делает Виктор.
Она выпрямилась.
— Я не строю.
— Сегодня в холле вы смотрели на него чаще, чем на остальных конкурентов.
— Вы наблюдательны.
— Это часть моей работы.
— Моей тоже.
— Тогда используйте наблюдение по назначению.
Он попрощался.
Лидия ещё некоторое время держала телефон в руке.
Совет был неприятен именно потому, что оказался справедливым.
Она открыла ноутбук и создала новый документ.
Вверху написала:
Архитектурная студия «Воронова».
Потом остановилась.
Фамилия выглядела непривычно. Не чужой — скорее давно не использовавшейся комнатой, дверь в которую всё это время находилась рядом.
Лидия открыла сайт налоговой службы, перечень документов для регистрации и начала заполнять форму.
В графе «Наименование» она сначала написала «Мастерская Лидии Сафроновой».
Удалилa.
Потом — «Архитектурная студия Л. А. Вороновой».
Слишком официально.
В конце концов оставила:
«Воронова. Архитектура и реставрация».
На основном договоре это имя должно было появиться впервые.
Не как прежняя фамилия, которую она вернула из обиды.
Как фамилия архитектора.
На следующее утро Карелин официально уведомил участников о результатах.
Протокол был кратким. В предложении международного бюро отмечалось высокое качество архитектурного образа, но недостаточная адаптация к местным ограничениям. Проект реставрационной мастерской признали профессиональным, однако слишком дорогим и ориентированным на полное восстановление без ясной коммерческой модели. Молодая студия предложила сильную общественную программу, но недооценила технические риски.
Концепция «Сафронов и партнёры» получила отдельное замечание.
«Выразительное визуальное решение связано с существенным вмешательством в историческую структуру. Возможность реализации стеклянного покрытия и панорамных лифтов не подтверждена расчётами и требует изменения предполагаемого предмета охраны».
Лидия перечитала формулировку.
Не разгром. Не унижение. Профессиональный отказ.
И всё же она знала, как Виктор воспримет его.
В половине одиннадцатого он позвонил.
Она не ответила.
