class="p1">Через минуту пришло сообщение:
«Нам нужно поговорить до того, как ты подпишешь договор».
Лидия положила телефон экраном вниз.
В этот день она встречалась с бухгалтером, юристом и представителем «Рубежа». К вечеру был готов проект соглашения о консорциуме. В нём подробно распределялись полномочия, права на материалы и порядок упоминания авторов.
Марина Власова прочитала документ и сказала:
— Здесь впервые за много лет вы занимаетесь тем, чем должны были заниматься с самого начала.
— Архитектурой?
— Границами.
На титульной странице договора стояло:
Главный архитектор концепции — Воронова Лидия Андреевна.
Лидия попросила оставить именно эту фамилию.
— Развод ещё не оформлен, — напомнила Марина.
— В документах я пока Сафронова.
— Тогда юридически нужно указать полное паспортное имя.
— Укажите его в реквизитах. В профессиональном обозначении — Воронова.
Марина посмотрела на неё поверх очков.
— Вы уверены?
На этот раз Лидия ответила без сомнения:
— Да.
Она вышла из офиса около восьми. Вечер был тёплым, улицы после дождя блестели. За последние две недели город изменился не больше, чем обычно, но Лидия замечала его иначе. Фасады, входы, окна, старые карнизы — всё снова становилось не декорацией к чужой жизни, а предметом её собственного внимания.
У машины её ждал курьер.
— Лидия Андреевна Сафронова?
— Да.
Он протянул плотный конверт и попросил расписаться.
В левом верхнем углу стояло название юридической фирмы, готовившей для Виктора соглашение о разводе.
Лидия вскрыла конверт в машине.
Первым листом было официальное уведомление от «Сафронов и партнёры».
Бюро заявляло, что конкурсное предложение по «Северной пристани» содержит архитектурные и планировочные решения, созданные Лидией в период работы в компании. Указывалось, что архивные материалы, методы поэтапного восстановления и отдельные схемы функционального зонирования якобы относятся к интеллектуальной собственности общества.
До выяснения обстоятельств компания требовала приостановить заключение договора с Карелиным, прекратить использование спорной концепции и предоставить полный комплект конкурсных материалов для сравнительного анализа.
Внизу стояла подпись Виктора.
Следующим документом была копия претензии, направленной Роману Карелину и бюро «Рубеж».
Лидия читала медленно.
Виктор не оспаривал её талант.
Он оспаривал её право унести талант с собой.
На последней странице находилась особенно аккуратная формулировка:
«Самостоятельное использование госпожой Сафроновой профессиональных наработок, сформированных в рамках деятельности ООО “Сафронов и партнёры”, способно причинить обществу существенный материальный и репутационный ущерб».
Лидия положила бумаги на соседнее сиденье.
В зеркальном фасаде здания напротив отражался вечерний город. Свет разбивался на десятки окон, и в каждом возникала отдельная версия одной и той же улицы.
Она наконец поняла, чего Виктор боялся больше всего.
Не того, что без неё его бюро станет слабее.
А того, что рядом появится доказательство: Лидия никогда не принадлежала ему целиком.
Глава 7. Бюро из трёх столов
Регистрация студии заняла меньше времени, чем выбор стульев.
Название «Воронова. Архитектура и реставрация» появилось в государственном реестре через несколько рабочих дней, а Лидия ещё неделю не могла решить, на чём будут сидеть люди, которым предстояло спасать «Северную пристань».
В отцовской мастерской сохранились два старых кресла. Одно было продавлено посередине, второе скрипело при малейшем движении и грозило развалиться именно в тот момент, когда на него сядет важный заказчик. У чертёжного стола стоял высокий табурет без спинки. Когда-то отец мог проводить на нём целый день, переходя от ватмана к макету, но Лидия, попробовав поработать так два часа, поняла, что память о человеке не должна превращаться в способ испортить позвоночник.
Она заказала три одинаковых рабочих стола.
Самые простые, светлые, без дизайнерских ножек и встроенной подсветки. Столы привезли в плоских коробках, и сборщик, молодой человек с серьгой в ухе, долго искал в мастерской место, где можно было бы разложить детали.
— Здесь всё будет офисом? — спросил он, оглядывая полки с архивами, рулоны кальки и старые макеты.
— Надеюсь, не всё, — ответила Лидия. — Часть должна остаться мастерской.
Он, кажется, не понял разницы.
К вечеру вдоль окон стояли три стола. На одном Лидия разместила компьютер и папки по «Северной пристани». Второй предназначался Антону. Третий пока оставался пустым.
Помещение не стало похоже на архитектурное бюро. Скорее на место, где трое людей решили временно переждать ремонт и случайно начали работу. Провода тянулись вдоль стен. Принтер занимал половину старого шкафа. Образцы кирпича лежали рядом с чайником, потому что другой свободной поверхности не нашлось. Над дверью сохранилась выцветшая табличка отцовской мастерской:
Архитектор А. П. Воронов.
Лидия несколько раз собиралась снять её, но каждый раз откладывала.
Новая вывеска лежала на столе, завёрнутая в бумагу.
На ней было написано:
ВОРОНОВА
АРХИТЕКТУРА И РЕСТАВРАЦИЯ Без громких обещаний. Без слов о будущем, новом языке и переосмыслении пространства. Только фамилия и род занятий.
Бухгалтер, с которым Лидия заключила договор, сообщил, что вывеску пока можно не устанавливать: юридический адрес уже подтверждён, банковский счёт открыт, электронная подпись оформлена. Независимая юридическая компания согласовала договор консорциума с «Рубежом». Страхование профессиональной ответственности находилось на стадии оформления. Отдельно пришлось заключить договор на хранение данных, заказать защищённый сервер и подписать соглашение о неразглашении с каждым специалистом.
Каждый документ стоил денег.
Каждая подпись вела к следующему счёту.
К концу первой недели Лидия открыла финансовую таблицу и долго смотрела на сумму, оставшуюся на личном счёте. Конкурсный гонорар Карелина покрывал лишь часть расходов. Первый аванс по основному договору должен был поступить после утверждения программы обследований, а до этого нужно было оплатить аренду оборудования, работу юристов, бухгалтерию, страхование и авансы привлечённым специалистам.
За двадцать пять лет в «Сафронов и партнёры» Лидия привыкла видеть бюджеты в сотни миллионов. На совещаниях она спокойно обсуждала замену материалов, способную увеличить стоимость объекта на сумму, за которую можно было купить несколько квартир.
Теперь её тревожил счёт за новый сервер.
Собственная работа отличалась от наёмной не свободой, как любили рассказывать на деловых конференциях.
Прежде всего она отличалась тем, что любой скрепке находился владелец.
Тамара Игнатьевна Березина пришла в мастерскую в девять утра, хотя встречу назначили на десять.
Она была невысокой, плотной женщиной шестидесяти лет, с аккуратно уложенными седыми волосами и привычкой носить в сумке собственный складной метр. Большую часть жизни Тамара Игнатьевна проработала в проектном институте, затем координировала сложные объекты у частных застройщиков. Последние два года она называла себя свободным специалистом, хотя на практике это означало, что её приглашали туда, где документация уже запуталась настолько, что никто не мог установить, кто и кому должен был передать исходные данные.
С Лидией они
