на Лидию.
— Она всегда такая?
— Пока ведёт себя мягко, — ответила Лидия.
К полудню в студии работали три человека.
Три стола.
Один проект.
Ни секретаря, ни отдела кадров, ни переговорной, ни запасной переговорной для случаев, когда первая занята. Совещания с «Рубежом» проводили за отцовским чертёжным столом. Если приходило больше четырёх человек, кому-то приходилось сидеть на подоконнике. Кофе варили в маленькой машине, которую Антон принёс из дома. Бумагу покупали упаковками, и Тамара Игнатьевна требовала записывать, на какой проект ушёл каждый крупный расход.
Студия не притворялась большим бюро.
В договорах прямо указывалось, что она отвечает за архитектурную концепцию и авторский надзор. Все технические расчёты, обследования и реставрационные разделы выполнял «Рубеж». Инженерные компании заключали договоры через генерального проектировщика. Бухгалтерия велась внешней фирмой. Юристы проверяли каждый существенный документ отдельно.
Это было дорого.
Иногда унизительно дорого.
За проверку одного договора юристы выставили счёт, который в прежнем бюро Лидия подписала бы не глядя. Теперь она позвонила и попросила объяснить, почему работа заняла шесть часов. Юрист спокойно перечислил спорные пункты, риски и предложенные изменения.
Лидия выслушала, поблагодарила и оплатила.
Экономить на границах она больше не собиралась.
Претензия «Сафронов и партнёры» пришла в движение быстрее студии.
Виктор потребовал предоставить конкурсные материалы, приостановить подписание основного договора и провести сравнительный анализ проектов. Компания Карелина направила претензию своим юристам. «Рубеж» временно остановил оформление консорциума, не желая входить в спор об интеллектуальных правах.
На два дня работа оказалась подвешена.
Лидия продолжала готовить программу обследований, но не могла заказать часть работ, пока не было ясно, кто имеет право использовать архитектурную концепцию.
Марина Власова передала дело независимой юридической компании. Её руководитель, сухой мужчина по фамилии Гребнев, начал разговор с неприятного вопроса:
— Вы использовали материалы, созданные в период работы у Сафронова?
— Профессиональный опыт — да.
— Меня интересуют материалы.
— Нет.
— Ни одной схемы? Ни одного шаблона? Ни одной детали из старых проектов?
— Я использовала собственный диплом, исходные данные Карелина, новое обследование и материалы «Рубежа».
— Диплом находился где?
— В мастерской моего отца.
— С какого года?
— С момента защиты. Потом часть времени — в моём личном архиве, который также хранился там.
— Можете доказать?
Лидия показала деревянный ящик, старые листы и фотографии мастерской, сделанные после смерти отца при описи наследства. На одной фотографии ящик стоял под столом. На другой виднелся угол свёрнутого генерального плана.
Этого было недостаточно для доказательства содержания, но университетский архив сохранил копию пояснительной записки, дату защиты и перечень листов. В архиве «Северной пристани» находились фрагменты той же работы с подписью Лидии Вороновой.
— Хорошо, — сказал Гребнев. — Теперь новая концепция.
Антон предоставил историю файлов. Первые цифровые модели были созданы после заключения конкурсного соглашения. Все исходные данные поступили от Карелина или «Рубежа». Переписка показывала, как решения менялись после обследований.
Старый диплом предполагал единый запуск комплекса, открытые галереи и зимний сад.
Новая концепция строилась на поэтапном вводе, временной инфраструктуре, частичной разборке северного крыла и отдельной башне для вертикальных коммуникаций.
Общее между ними заключалось прежде всего в самом здании.
Юристы Виктора ссылались на то, что метод поэтапного запуска и функциональное зонирование использовались в нескольких проектах «Сафронов и партнёры».
Гребнев прочитал формулировку и впервые позволил себе усмешку.
— Метод поэтапного ввода не принадлежит вашему мужу. Иначе половина строительной отрасли должна была бы платить ему лицензионные отчисления.
— Они утверждают, что конкретная схема разработана в бюро.
— Пусть покажут конкретную схему и докажут совпадение.
Бюро Виктора прислало материалы двух прежних объектов.
Совпадения оказались общими: разделение общественных и гостиничных потоков, временное использование части участка, последовательное открытие помещений. Ни планировочные решения, ни архитектурный образ, ни экономика не повторялись.
Через пять дней независимые юристы подготовили заключение.
Оснований считать конкурсную концепцию собственностью «Сафронов и партнёры» не было. Дипломные материалы появились до регистрации компании. Новые решения были разработаны после ухода Лидии и подтверждались датированной перепиской, результатами обследований и историей цифровых файлов. Профессиональные методы, общие для отрасли, не могли быть присвоены одной организацией.
Карелин получил заключение утром.
Через час он позвонил Лидии.
— Мы продолжаем.
— Виктор отозвал претензию?
— Нет. Но его юристы не представили достаточных оснований для приостановки договора.
— Он может обратиться в суд.
— Может.
— Вас это не тревожит?
— Тревожит. Поэтому в договоре появится пункт о вашей ответственности за чистоту предоставленных материалов.
— Разумно.
— Вы уверены, что всё чисто?
— Да.
— Тогда подписываем завтра.
Лидия закрыла глаза.
Пять дней она держалась спокойно, объясняла сотрудникам, что правовая проверка является нормальной частью работы, и запрещала Антону называть претензию Виктора местью. Но только сейчас поняла, насколько боялась, что её первый самостоятельный проект закончится до начала.
— Роман Сергеевич, — сказала она, — я должна предупредить: это может быть не последняя претензия.
— Я не рассчитывал, что ваш муж внезапно станет безразличным к происходящему.
— Бывший муж.
— Пока не юридически.
— Это вопрос времени.
Роман помолчал.
— Для проекта важнее другое. Вы намерены каждый его шаг воспринимать как приглашение к личному поединку?
— Нет.
— Хорошо. Потому что я нанял архитектора, а не участницу семейной войны.
— Вы уже говорили.
— Повторяю, потому что вы всё ещё слышите.
Лидия почувствовала раздражение, но не стала спорить.
— Завтра в одиннадцать?
— В одиннадцать.
После разговора она посмотрела на сотрудников.
Антон сидел за монитором и делал вид, что не прислушивается. Тамара Игнатьевна совершенно открыто ждала ответа.
— Подписываем договор, — сообщила Лидия.
Антон поднял руки, собираясь, вероятно, издать победный возглас, но встретился взглядом с Березиной и ограничился тем, что сжал кулаки.
— Отлично, — сказал он. — Тогда можно заказать нормальные кресла?
— Сначала программа обследований, — ответила Лидия.
— Я так и знал.
Тамара Игнатьевна открыла календарь.
— Праздновать будем после первого аванса. До этого у нас нет финансовых оснований для радости.
Лидия улыбнулась.
Вечером они всё же открыли коробку пирожных, которую Антон принёс в первый день и предусмотрительно хранил в морозильной камере маленького холодильника. Пирожные потеряли вид и пахли соседними контейнерами с едой, но никто не жаловался.
Следующим утром на договоре впервые появилась подпись:
Воронова Лидия Андреевна, генеральный директор ООО «Воронова. Архитектура и реставрация».
В юридических реквизитах ниже указывалась её паспортная фамилия — Сафронова. Это противоречие резало глаз, но Марина объяснила, что до официальной смены документов иначе нельзя.
