и она согласилась, хотя общение завязалось случайно, после недавней научной конференции.
– Она великолепна, – шептал он, усаживаясь за парту после звонка.
– Почему ты о ней ничего не рассказывал? Мы же друзья! – неискренне возмутилась я. Главное, что друг счастлив.
– Потому что хотел, чтобы ты сначала разобралась в собственных чувствах. Это не менее важно, уж поверь.
Ровно в этот момент зашла преподавательница, поэтому наш разговор стих. Мне не хотелось снова показывать себя с нелучшей стороны, потому что я планировала писать диплом именно у неё.
Она мало с кем соглашалась сотрудничать, несмотря на то, что выбор научного руководителя обычно свободный. Потому что она не терпела халтуры. Юлия Витальевна присматривалась к студентам с первого курса и в начале четвёртого нескольким избранным предлагала поработать вместе над дипломом.
Под её крылом выпускались лучшие из лучших. Она помогала им пристроиться, рассылала анкеты своим знакомым, работавшим в крупных фирмах. Сначала ребята выходили на стажировку (практически бесплатную), потом – на начальные позиции. Большая часть пристроенных студентов даже спустя десять лет работали в тех же фирмах, но занимали они, конечно, уже далеко не начальные должности. Это ли не мечта?
Глава 13. Отпуск
Ровно без пятнадцати десять прилетел заказ на хорошо знакомый адрес. Я сразу его приняла, дождалась пакета и пошла к сбежавшему из Дубая дому, оставив рюкзак с самокатом на работе. От скорой встречи с Юрой чувствовала приятное предвкушение. Мы не виделись всего сутки, а по ощущениям пару недель. Я прошла мимо восхитительных фонариков, ассоциирующихся со сказкой, потом придержала дверь для детей, спешащих на площадку. Я пыталась заставить себя идти медленнее, потому что хотелось бежать со всех ног.
Холл, больше напоминающий фойе отеля, заставлял нервничать из-за грязных ботинок. Казалось, в любую секунду из-за угла вылетит уборщица с криками и заставит мыть пол. Из лифта я сразу прошла в квартиру. Дверь, как всегда, была открыта. Я отдала пакет заказчику, сбросила скрипучие ботинки, отпихивая от них Гэтсби, а потом сняла плащ. Обычно люди делали по-другому, но мне так было удобнее.
Юра выглядел печальнее обычного. Он даже поздоровался со мной совсем вяло и почти апатично. Я распереживалась: в последние дни подобного за ним не замечала. Казалось, с каждой встречей Юра становился всё веселее. Сейчас же его не отвлекал даже коржик, упрямо пытавшийся попасть на ручки.
– Что случилось? – спросила я, усаживаясь в кресло.
Гэтсби, так и не добившись внимания хозяина, примчался ко мне. Щенок достал из-под кресла канатик, а потом попытался заманить в игру. Я бы с радостью ответила на его приглашение, но состояние Юры не давало покоя. Тот ходил по кругу, нервно покусывая губы.
– Да так. – Юра отмахнулся. – Ничего нового. Всё как обычно.
– Если ты не хочешь, можешь не говорить. Я не против посидеть в тишине, но сегодня ты выглядишь непривычно грустным.
Пусть мы и общались целыми днями, в душу друг другу не лезли. В основном говорили на отвлечённые темы. Личное практически не затрагивали. Юра поднял на меня потухший взгляд светло-карих глаз. Мне безумно захотелось его обнять или хотя бы взять за руку. Когда я плохо себя чувствовала, спасало только присутствие друга. Надеялась только, что не случилось ничего непоправимого.
– Отец сегодня на совещании спрашивал, когда я собираюсь взять больше обязанностей для роста в должности. А я не хочу тащить на себе гору ответственности в двадцать три. Хочу получать базовые простые задачи, выполнять их и уходить с пустой головой с работы ровно в шесть.
– Ты говорил ему об этом? – Я упёрлась ладонями в колени.
Юра сел и откинулся на спинку дивана с лицом отражающим вселенскую скорбь. Гэтсби подошёл к нему и лёг в ногах. Я придвинулась на край кресла. Сердце сжималось от переживаний за него.
– Тысячу раз. Он не хочет меня слушать. Считает, его сын не может находиться внизу иерархии и должен естественным образом расти, опережая прочих.
– А ты уверен, что хочешь на него работать?
Юра посмотрел на меня как-то странно, а потом снова откинулся на спинку дивана, ничего не ответив. Гэтсби фыркнул и пересел ко мне.
Мы сидели в абсолютной тишине, пока Юра не подскочил и не заходил из угла в угол. Он зарывался руками в волосах и что-то тихо бормотал. Я успокоила испугавшегося Гэтсби и встала. Подумала, Юра хочет побыть один, раз не ответил на мой вопрос. Он тут же остановился и посмотрел мне в глаза.
– Не уходи, пожалуйста. – В его голосе послышалась мольба. – Разговор с отцом закончился плохо, мы сильно поругались. Я переживаю. Мне сейчас очень нужен рядом кто-то, находящийся на моей стороне.
Казалось, от моих дальнейших слов зависело слишком многое.
– Я не уверена, что могу дать тебе дельный совет по работе, – сказала я. – Но, если хочешь, могу посидеть с тобой, погулять с Гэтсби или помочь как-нибудь ещё. Или можем пойти погулять все вместе. Мне это обычно помогает прийти в себя.
Он сделал шаг ко мне. От волнения я задержала дыхание. Юра, всё ещё выглядя невероятно грустным, взял меня за руки и глубоко вздохнул. У меня перехватило дыхание от тёплого прикосновения.
– Тогда побудь здесь, со мной, – попросил он тихо.
– Хорошо. – Я кивнула. – Хочешь помолчать или поговорить? Я могу включить сериал, который ты точно не видел. Чтобы его смотреть, нужно лежать или сидеть в направлении экрана. Всё.
Юра покачал головой. На что именно он ответил, я не поняла, но затихла в ожидании решения. Если ему станет легче от того, что мы постоим в центре комнаты, значит, так и поступим.
– Не знаю, что делать. Вот ты бы что посоветовала, кроме увольнения?
Мы оказались слишком близко друг к другу. Я почувствовала его дыхание на лице и покраснела. Хотелось хоть как-нибудь помочь Юре, поэтому я выдала самое банальное решение, пришедшее на ум.
– Посоветовала бы сменить обстановку, – предложила я. – Ты сейчас ходишь здесь, как загнанный зверь и думаешь по кругу одни и те же мысли. Возможно, в другом месте ты бы смог посмотреть на ситуацию под иным углом.
Он задумался, чуть склонив голову. Потом посмотрел на коржика, кусающего собственную заднюю лапу.
– Может, ты и права. – Я не успела порадоваться, как Юра покачал головой. – Но я не могу уехать. Сомневаюсь, что получится переключиться, всё равно по работе постоянно будут писать. Да и Гэтсби одного не оставить, родителям сейчас я его не повезу. К тому же, куда бы я не поехал, всё равно
