о разразившемся в кабинете генерального скандале и последующем бегстве Юрской молниеносно разлетелся по всем отделам. К нам потянулись делегаты. Кто-то заходил как бы ко мне, интересуясь ближайшими курсами повышения квалификации, другие беспокоили Елену Ивановну, якобы уточняя пункты дополнительного соглашения, которое ещё только готовилось. Слово за слово, и разговор неизменно переходил к внезапному исчезновению любовницы шефа.
— Лучше бы я из дома сегодня работала! — в сердцах воскликнула я, когда дверь за очередным посетителем захлопнулась. — Вообще ни во что вникнуть не успеваю.
— Потерпи, — успокоила меня опытная сотрудница. — Скоро перерыв. В столовой народ обменяется сплетнями, успокоится, и от нас отстанут.
Она оказалась права, вторая половина дня прошла спокойнее, хотя некоторые особенно рьяные любители муссировать подробности неординарных происшествий мало того, что приходили, так ещё и ставили Елену Ивановну в тупик, спрашивая, правда ли что Юрская планирует увольняться, и кого в таком случае назначат исполняющим обязанности начальника её отдела. Годами сидевшие без движения китаисты разом нацелились на тёплое местечко.
Неужели, правда? Алика, проделавшая гигантскую работу по сближению с шефом, вот так в одночасье откажется от него? Понятно, что они поссорились, понятно, что совершённая ею подлость открылась во всей своей неприглядности. Не представляю, каким нужно быть подвижником, чтобы простить ей это. Похоже, Юрская реально оценила ситуацию и приняла единственно верное решение — сделать ноги.
Честно говоря, я не знала: радоваться или огорчаться.
В завершении круговерти к нам заглянул молодой оперативник, которому поручили доставить в следственный комитет гражданку Юрскую Алину Валерьевну. Услышав от Елены Ивановны, что подозреваемая поспешно слиняла в отпуск, парень с укором посмотрел на меня:
— Кто-то проболтался о планируемых мероприятиях?
Я растерянно заморгала, утверждая, что ничего ей не говорила. Тут же вспомнила, что наш с шефом разговор подслушивала секретарша и расстроилась.
Опер попрощался. Елена Ивановна встала из-за стола и приблизилась ко мне со словами:
— Почему это вдруг Аликой полиция заинтересовалась?
— Я почём знаю? — мне совсем не хотелось запускать новую волну сплетен, решила не озвучивать версию капитана Морозовой о заказчике нападения на меня. — Может быть, финансовые нарушения.
— Хм... — Коллега посмотрела на меня недоверчиво, но продолжать расспросы не стала, за что я ей была очень благодарна.
Через полчаса позвонил Макс и расстроенным голосом сообщил об отмене беседы.
Я поспешно выскочила в коридор, чтобы нормально разговаривать:
— Почему? Что произошло?
— Походу обидчица твоя в бега пустилась. Дома её нет, на работе, как ты уже в курсе, тоже. Мобильный выключен.
Мне пришлось признаться в том, что я проболталась шефу о подозрениях насчёт Юрский, наш разговор подслушала секретарша. Она, скорее всего, и предупредила подозреваемую.
— Ладно, не парься, — попытался успокоить меня бывший. — По большому счёту нам нечего ей предъявить. Лица напавшего на тебя человека не видно ни на одной из камер. Присутствие в этом районе Юрской не удалось установить ни по биллингу её телефона, ни по номеру автомобиля.
— Так она, наверное, не сама...
— Если и так, подозрительных разговоров с её номера не нашлось, подозрительных переводов тоже. Всё чисто. Просто ангел небесный, а не стерва, как ты говоришь.
— Опознания не будет теперь?
— Лиза разложила перед парнишкой фотографии шести молодых женщин. Он, не секунды не сомневаясь, указал на Юрскую. Однако, кроме того, что дама заплатила ему за устройство Краша в приют, на неё ничего нет.
— Ясно. Получается, это могло быть простым совпадением.
— Что именно?
— Да... ничего, это я так, к слову.
— Говори! Каждая деталь важна, — напирал бывший.
Пришлось подчиниться:
— Пятнадцать лет назад на любимую девушку Саврасова напали так же, как и на меня — в подъезде её дома. Преступника тоже не нашли. Аглая попала в больницу, Юрская воспользовалась ситуацией и увела у подруги парня.
— И я только сейчас об этом узнаю? — рассердился Макс. — Пострадавшая — та самая, твоя однофамилица? Мать брошенного мальчишки?
— Та самая.
— Значит, у нас есть ещё одна ниточка. Поднимем старое дело и глянем, как проводились следствие. — Алёхин на секунду замолчал, а потом добавил с улыбкой в голосе: — Найдём и накажем. Не переживай.
Разговор прекратился, а я с удивлением посмотрела на погасший экран. Странно, что бывший не добавил своё обычное и жутко меня раздражающее: «любимая».
Глава 16
Следующий день прошёл тихо-мирно, к нам в кабинет забежала только давняя сотрудница отдела переводной документации Ульяна Владимировна, её пригласили расписаться в приказе о назначении заместителем Юрской на период отпуска. Хотя генеральный директор не благословил Алику на отдых, на работе она не показывалась. Номер её мобильного был вне зоны доступа, домой она тоже не заглядывала — оперативники это достоверно установили. Короче, залегла дамочка на дно в ожидании, когда шум утихнет. Вот только она не могла знать, что расследование набирало обороты.
Не представляю, как себя чувствовала Юрская, мне от всей этой ситуации было некомфортно. Честно старалась успокоиться фразой: «Пусть во всём разбираются профессионалы», но мысли о подлости бывшей подруги Аглаи Смирновой, а затем и любовницы Тимофея Андреевича Саврасова, продолжали крутиться в голове, заставляя сомневаться в усвоенных с детства постулатах: добро всегда побеждает, а зло непременно вернётся бумерангом к его источнику.
Особенно горько мне стало после обвинения в том, что именно я спровоцировала всю эту круговерть. Поздно вечером, когда я, собираясь ложиться, пыталась выставить из комнаты Краша, упрямо залезавшего в постель, мне позвонила Аглая и со слезами начала обвинять:
— Зачем ты полезла в чужую жизнь, Альбина?
— Что такое? — удивилась я её тону, ведь расстались мы в прошлый раз вполне миролюбиво. — Не понимаю, чем я тебе навредила.
— Не понимает она! — В трубку прорывались сдерживаемые рыдания. — Жил человек спокойно, давно с этим всем смирился, и вот началось!
— Да что началось-то?
— Сначала полиция нагрянула, они, видите ли, решили заново изучить материалы моего дела. Вопросы всякие задавали. А мне, знаешь ли, совсем не в кайф бередить эти раны!
— Прости, Аля, — попыталась оправдаться я, — следствие нашло сходство в нападении на меня с твоим случаем.
— Да за эти пятнадцать лет, сто тысяч таких случаев было по городу! Чего сразу я?
У меня в груди начало закипать раздражение, но я очень старалась говорить ровно:
— Полиции виднее. Давай, ты не будешь вешать на меня чужие гири.
— А давай, ты не будешь совать свой нос туда, куда тебя не просят!
— Ничего я не сую, успокойся, пожалуйста.
— Да? А зачем рассказала Тиму про Егорку? Папуля, видите ли, ничего не знал, а теперь страдает. Я, не страдаю, по-твоему? Теперь ещё и перед этим
