успел распрямиться и, держась за бок, махнул другой рукой:
— Бежим, нужно её остановить!
Выяснять подробности было некогда. Мы погнались за преступником и собакой. Потом, когда я рассказывала обо всём Алёхину, он меня здорово отругал, и шефу досталось. Добропорядочные граждане не должны задерживать вооружённых бандитов. Точка! Это даже не обсуждается. Однако в тот момент мы с Тимофеем ничего не соображали, если честно.
Глава 17
Вёрткий преступник нёсся вперёд, почти как на отборочных соревнованиях в олимпийскую команду страны. Мой отважный пёсик настиг его и даже попытался куснуть за штанину, однако получил мощный пинок в пузико, заскулил и отлетел на мостовую. Мы с шефом безнадёжно отстали, Тим так и бежал, прижимая ладонь к боку, а я, забыв обо всём, бросилась к собаке. Краем глаза заметила, как ускользавший от нас бандит обернулся. Злорадно захохотал и подскочил к припаркованному у тротуара каршеринговому авто. Секунда — заурчал мотор. Ещё секунда — машина стала набирать скорость. Тим только и успел, нагоняя его, вдарить кулаком по крышке багажника.
Саврасов по инерции сделал ещё несколько гигантских шагов, остановился и снова согнулся тяжело дыша. Я подошла к нему, держа на руках рычавшего в сторону уехавшего автомобиля пса:
— Как вы, Тимофей Андреевич?
— Номер запомнила? Звони в полицию.
— Ничего я не запомнила.
— Всё равно звони, пусть по дорожным камерам отследят, куда она поехала.
— Кто она?
Я спустила Краша на землю, достала из кармана смартфон и нашла контакт Макса.
— Алика, — ответил шеф, наконец, распрямляясь. — Походу совсем свихнулась. Стреляла в тебя. Счастье, что я вовремя увидел, успел подбежать и стукнуть её по руке, когда прицелилась.
— Вы её узнали? В маске? Как?
— Нет. Просто заметил подозрительного человека в кустах, решил подобраться к нему ближе. Уже потом, когда мы боролись за пистолет, стащил балаклаву и опешил. Аля ловко воспользовалась моей растерянностью.
Макс, подключившись, услышал окончание нашего с Тимом диалога. Сразу же заорал мне в ухо:
— Что происходит? Какой ещё пистолет? Ты не ранена?
Шеф протянул руку, попросив:
— Дай трубу, я сам поговорю.
Я с облегчением делегировала объяснение с Максом Саврасову и, слушая исподволь его чёткое изложение событий, присела рядом с питомцем. Краш успокоился и теперь радостно скакал, стараясь лизнуть меня в лицо, я шептала ему ласковые слова:
— Ты мой герой, отважный пёс! Настоящий защитник.
Справедливости ради нужно было шефа благодарить за спасение мой жизни, или как минимум, здоровья. Хотя если взглянуть с другой стороны... Я усмехнулась, слушая, как Тимофей Андреевич отвечает на злые вопросы моего бывшего мужа. Да-да, Алёхин, судя по всему, не стеснялся в выражениях, видя корень проблемы именно в Саврасове, который не в состоянии разобраться со своими бабами, и вынужден привлекать посторонних. То есть меня.
Тимофей Андреевич хмурился, возвращая мне телефон. Не привык, чтобы его отчитывали словно нашкодившего мальчишку.
Я решила разрядить обстановку и сказала, широко улыбаясь:
— Большое спасибо, что вы помешали Юрской со мной расправиться.
Серьёзные морщины на его лице разгладились:
— Очень надеюсь, что больше она не полезет. Теперь против неё не только косвенные, но и вполне реальные факты попытки покушения.
Я пожала плечами. Успела изучить изворотливую Змею, догадывалась, что она найдет, как оправдаться — мол, не собиралась в меня стрелять, так, припугнуть всего лишь хотела. А мотив-то у Алики железный: месть за разрушенную жизнь. Меня так и подмывало расспросить шефа о причинах их ссоры, вот и предложила:
— Тимофей Андреевич, может, вам нужно прилечь? Пойдёмте ко мне, на некоторое время предоставлю в качестве благодарности удобный диван.
Он просиял улыбкой:
— Очень нужно! Просто позарез. Только у меня будет одна просьба.
— Какая же? — поинтересовалась я, повернув к своему подъезду.
— Давай на «ты», а? Мы ведь почти родня.
— В том смысле, что я обязана жизнью?
— Такие эмоции вместе пережили, я даже не представляю теперь человека, который был бы ко мне ближе. Разве что родители.
Пожалуй, он прав. Я испытывала нечто похожее, поэтому согласно кивнула:
— Хорошо. Давай. Но на работе я буду, как и прежде, соблюдать дистанцию.
— Это само собой! — шеф так искренне обрадовался, словно я удачный сюрприз ему на Новый год приготовила.
Наверняка, надеется уговорить меня помочь в каком-то деликатном деле. В принципе, после героического поступка я готова была на любое содействие, но решила потянуть время и если соглашаться, то не сразу.
Мы поднялись в квартиру. Краш сразу же припустил к своим мискам. Тоже перенервничал бедняжка! Я налила ему воды, насыпала корма и пошла в ванную, где Тимофей мыл руки, подать ему чистое полотенце.
— Проходи в гостиную, ложись. А я сейчас завтрак приготовлю.
— Можно я с тобой на кухне посижу? — ласково глядя на меня, спросил этот хитрец.
— Не будешь ложиться? И врача вызывать не нужно?
— Всё почти прошло. Несколько минут тишины и положительных эмоций, и я полностью восстановлюсь.
А глаза-то какие хитрые!
Я не смогла сдержать улыбки, махнула в сторону кухни:
— Прошу. Мне нужно три минуты. Сделаю горячие бутерброды и кофе. Годится?
— Более чем.
Я занялась готовкой, а босс расположился за столом и наблюдал за каждым моим движением. Чем ужасно смущал.
Ах, зачем я лукавлю! Немного смущал, да — я отвыкла от пристального внимания мужчин, бывший очень ловко нейтрализовал любого, кто хоть раз посмотрит в мою сторону. Однако должна признать, мне было очень приятно чувствовать тепло лучистых глаз Тима.
* * *
Мы пили кофе, ели вкусные бутеры с бужениной и расплавленным сыром, дружно молчали, каждый на особицу переживая случившееся. Не представляю, о чём так глубоко задумался Тим, у меня в голове вертелись предположения о том, как быстро Макс изловит Юрскую, и смогут ли наши бравые полицейские запереть её хотя бы до суда. Мне реально хотелось без опаски выходить из дома.
— Хочешь, я буду гулять с Крашем? — шеф отставил опустевшую чашку и посмотрел на меня испытующе. — И на работу возить. И домой тоже.
Мысли он, что ли, читает?
Я отрицательно покачала головой:
— Вряд ли Алика отважится повторить нападение. Теперь, когда она себя раскрыла, будет тише воды, ниже травы.
Тим горько усмехнулся.
— Ты её не знаешь. Пока не отомстит, не успокоится.
Пользуясь тем, что он сам заговорил о мести, я решилась задать волнующий меня вопрос:
— Вы, насколько я успела понять, уже были в ссоре? Имеется в виду, до того, как я принесла информацию о мальчике.
— Не в ссоре, нет. — Саврасов глубоко вздохнул и посмотрел на потолок. — Мы расстались.
— Что так?
— Не
