нет, так не пойдет. Весь город знает, что с тобой случилось. Ты теперь местная знаменитость, иди и покажись людям.
Стоило нам войти, как женщина за стойкой по имени Пэм радостно воскликнула:
— Брайан! Адам! Рада вас видеть! Сейчас проверю ваш заказ.
Я прошептал Брайану:
— Поверить не могу, она знает моё имя, хотя мы ни разу не встречались.
Брайан громко расхохотался:
— Ты же говорил, что вырос в маленьком городке, мужик!
— Видимо, Ланкасл не такой уж и маленький. Черт.
— Это еще что. В следующий раз, когда закажешь что-то другое, тебя завалят вопросами: что не так было с прошлой лапшой и почему ты её больше не берешь.
— Это уже пугает. Утром официантка вспомнила мой заказ трехдневной давности. А эти как поймут, какой заказ мой?
— Потому что я всегда беру цыпленка кунг-пао, а Лэйни — цыпленка с кунжутом и вегетарианские спринг-роллы. Когда я звонил, девушка на том конце сразу сказала: «О, вы, должно быть, ужинаете с Лэйни».
Да уж, никаких шансов на тайные отношения.
Пока мы ждали, я рассказал Брайану про мужика из закусочной, который сверлил меня взглядом.
— Белый, с редкими волосами и бегающими глазками? — уточнил Брайан. — Это Фредди Фарнсворт. У него молочная ферма. Пару дней назад его в загоне отделала корова, защищавшая теленка. Ему повезло, что он вообще выжил.
— И что я ему сделал?
— Думаю, ничего. Он почти не видит дальше своего носа, но отказывается носить очки. Наверное, поэтому корова его и застала врасплох.
Я пробормотал:
— В какой же чертов город я переезжаю...
Пэм вернулась с пакетом:
— Положила лишних спринг-роллов. Знаю, Лэйни не поделится, а тебе, Адам, надо попробовать. И печенья с предсказаниями побольше — вдруг первое не понравится.
Брайан подмигнул мне, доставая кошелек:
— Вот такой это город.
Надо признать, я уже чувствовал себя как дома. Но я не был уверен, что это чувство сохранится, когда мы переступим порог квартиры Лэйни.
Лэйни
Конор был вымыт, накормлен и сиял улыбкой, когда в полседьмого раздался стук в дверь. С ребенком на бедре я открыла дверь.
— Ты открываешь, даже не спросив «кто там»? — проворчал Брайан.
— Ты сказал — в полседьмого. Сейчас полседьмого. Кто еще это может быть?
— Ну не знаю... автор письма?
— Если бы он принес еду из «Золотого Дракона», у него было бы больше шансов войти, чем у тебя. Кстати, это не похоже на китайскую еду, — я кивнула на коробку в его руках.
— Еда у меня, — раздался глубокий голос за спиной Брайана.
Я вскинула брови:
— Тебе повезло, Брай. В следующий раз пусть стучит тот, у кого еда.
— Я решил зайти первым, так как мне показалось, что между вами какая-то напряженность.
Паника пробежала по моему телу от кончиков пальцев до макушки. Неужели этот гад всё разболтал?! Стараясь звучать непринужденно, я спросила:
— О? И какая же?
— Не знаю. — Брайан поставил коробку в прихожей, забрал у меня ребенка и буркнул: — Вот вы мне и расскажите, раз он молчит. — И он ушел вглубь квартиры.
Я метнула на Адама взгляд, означающий: «Что ты ему наплел?!». Он едва заметно покачал голвой и вошел следом.
— Наверное, потому что рассказывать нечего! — сладко крикнула я, запирая замок. Запах еды кружил голову. — Я заберу это, — я выхватила пакет из рук Адама и пошла на кухню.
Я намеренно обходила то место у столешницы, где Адам ласкал меня днем. Там требовалась дезинфекция. Желательно хлоркой. Жаль, позорные воспоминания из мозга хлоркой не вытравить.
Адам тихо спросил:
— Помочь?
— Да, достань тарелки и приборы, пока я протру стол.
Он усмехнулся, открывая шкафчики.
— Он же чистый.
— Нужно продезинфицировать. Никогда не знаешь, какие микробы там подстерегают, чтобы тебя заразить.
— Я готов рискнуть.
Я натянуто улыбнулась:
— «Боже, помоги тебе» (Bless your heart). Днем ты говорил иначе.
— Да что у вас происходит?! — рявкнул Брайан из гостиной.
Мы с Адамом хором ответили:
— Ничего!
— Брехня. Ты только что пожелала ему божьей помощи, а в этих краях это значит «пошел ты». Это не «ничего».
Адам
Я служил с южанами и знал, что «Bless your heart» — это вежливая форма «пошел на хрен». Но в свой адрес я это слышал впервые.
— У нас возникло небольшое разногласие днем, — ответил я Брайану, не сводя глаз с лица Лэйни.
— О чем?
Черт. Мозг лихорадочно соображал, какую бы причину придумать. Лэйни спасла ситуацию, вешая тряпку на кран:
— Не твое дело.
Брайан не стал спорить:
— Ну и как, вы помирились или...?
Я и сам задавался этим вопросом и вопросительно взглянул на неё. Она окинула меня хмурым взглядом и процедила:
— Трудно сказать.
— Ну же, — тихо сказал я. — Я же извинился.
Лэйни не смягчилась, поэтому я решил зайти с козырей: вытащил из пакета шуршащий сверток.
— Я даже принес лишние спринг-роллы.
— Это наши! — крикнул Брайан, подбрасывая Конора на руках.
— Пэм сказала, что это для меня. Но я готов принести их в жертву, если это вернет мне расположение Лэйни.
Она покачала головой, доставая вилки:
— Попробуй сам. У меня своя порция, мне хватит. К тому же завтра они будут невкусными.
— Пахнут отлично.
Больше она со мной не заговаривала. Повернувшись к Брайану, она спросила:
— Брай, тебе положить еду в тарелку?
— В тарелку? А можно прямо из коробочки?
— Господи, какой же ты холостяк! Нет! Ты будешь есть из тарелки, как цивилизованный человек.
— Эй, я вообще-то забочусь о том, чтобы тебе меньше посуды мыть!
Она закатила глаза:
— О да, поставить тарелку в посудомойку — непосильный труд.
Мне до безумия хотелось поцеловать этот её язвительный ротик.
Похоже, «просто дружба» будет чертовски сложной задачей. Если она вообще позволит нам дружить.
Глава двадцать третья
Лэйни
Мы втроем погрузились в уютную беседу за ужином в моей гостиной, и я поняла, что мне совсем не трудно отложить в сторону обиду на Адама.
Брайан сидел в кресле, Адам — на диване, а я устроилась на полу по другую сторону кофейного столика, рядом с Конором, который уснул на своем одеяле после того, как Брайан нежно укачал его до полного «отруба».
— Твоя сестра все еще работает в приемном покое? — спросил Брайан, уходя на кухню за добавкой.
— Да. Насколько я знаю. Я не говорила с ней с прошлой недели, но тогда она ничего такого не упоминала. А что?
— Удивился, что мы ее не встретили, когда Адама привезли вчера. Кажется, каждый раз, когда я в больнице, она на смене.
— Она много работает. Наверное,
