и не сомневался, что у неё под рукой самые профессиональные убийцы. Она столь же безжалостна, сколь прекрасна. У неё, конечно же, есть своя команда зачистки. И наверняка Клэй с Вэнсом никогда не бывают дальше, чем в десяти минутах езды.
Она щёлкает языком:
— У тебя кровь на лице.
Вынимает красный носовой платок из клатча.
— Приведи себя в порядок.
— Подними платье, — командую я.
Её брови взмывают вверх, и она смеётся:
— Я, конечно, люблю кровавые зрелища, но сначала вытри лицо.
Я нависаю над ней, опираясь на дверную раму. Мы всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Тогда сделай это сама, раз уж это твоя вина.
— Моя вина? Ты, гений, сам привёз меня сюда.
Я сжимаю челюсти, и она закатывает глаза, прежде чем медленно поднести платок к моему лицу. Наши взгляды не отрываются друг от друга. В висках пульсирует кровь, я готов взорваться.
Я хочу её.
Нет. Если я поддамся Ане Ивановой сейчас, я её потеряю.
Но, чёрт возьми, мне нужно хоть что-то.
— Скажешь мне, почему ты устроил эту мясорубку?
— Нет, — рычу я.
— Я покажу тебе свои сиськи, если скажешь, — дразнит она.
— Ты и так мне их покажешь, — рычу в ответ.
Она смеётся, но я замечаю, как напрягается её горло.
— Можешь представить, как я прижимаю тебя к этой машине и вхожу в тебя глубже, чем кто-либо? Где ты можешь кричать, сколько хочешь?
Её глаза вспыхивают желанием, но она всё ещё ведёт свою игру.
— Я всегда кричу громко. Но, если честно, не многие мужчины заставляли меня кричать.
Мой язык скользит по губам, а член становится болезненно твёрдым.
— Дай мне попробовать тебя, и я расскажу, — предлагаю я.
Она закатывает глаза.
— Ты и твои дегустации. Ты что, сомелье?
Я хватаю её за щёки.
— Ещё раз закатишь глаза, и будут последствия.
Её взгляд говорит одно: она хочет меня. И я знаю, что она будет моей.
Аня роняет платок, а затем тянется к платью, спуская его вниз и обнажая свои идеальные, проколотые соски.
Моему члену необходимо быть глубоко внутри нее. Но если я трахну ее, мне не хватит одного раза. Это значит, что наш уговор закончится в мгновение ока, потому что, попробовав ее один раз, я не смогу остановиться. И тогда все будет кончено. Но если я ограничу себя — нет, подвергну себя мучениям — лишь одним вкусом, возможно, это немного снимет напряжение.
Я отпускаю ее и опускаюсь на колени. Мне плевать, что земля мокрая от дождя. Эта женщина держит меня в своих руках, и в том, как она смотрит на меня, она, черт возьми, это знает.
— Если я гурман, то я специализируюсь на сладком, потому что твоя киска — самое сладкое, что я когда-либо пробовал.
С этого ракурса ее взгляд пронзает темноту ночи, а единственный источник света в салоне автомобиля отбрасывает на нее ореол, будто она ангел. Но в ней нет ничего ангельского.
Я наклоняюсь, проводя языком по металлическим стержням в ее сосках. Едва слышный стон срывается с ее губ, но она не отводит взгляда, а затем медленно тянется ко мне, хватая меня за рубашку и притягивая ближе.
Кажется, я не единственный, кто себя сдерживал.
Отлично.
Я засасываю один из ее идеальных сосков, крепко сжимая ее бедро, словно боюсь, что она в любой момент может раствориться, как призрак.
— Ты должен мне одну правду, — выдыхает она.
Я раздвигаю ее ноги и прижимаю ладонь к ее груди, заставляя откинуться назад. Аня хватается за край кожаного сиденья и приборной панели, а я ухмыляюсь, наслаждаясь коротким платьем и, конечно же, отсутствием трусиков.
Чистое совершенство.
Я задираю ее платье выше, так что ее голая задница оказывается на коже моей машины, и провожу языком между ее складок.
Чертова безупречность.
— Ты уже мокрая для меня, Ред, — отмечаю я, наслаждаясь вкусом.
— Заткнись, — велит она, зарываясь пальцами в мои волосы и вжимая мою голову вниз. Я охотно подчиняюсь, наслаждаясь каждым мгновением. Я ввожу палец, заставляя ее застонать, а затем добавляю второй, начиная двигаться в ритме.
Скольжу рукой с ее груди к горлу и удерживаю ее.
— Черт, — шепчет она, запрокидывая голову, постепенно отдаваясь мне.
Мой член болезненно пульсирует, упираясь в брюки. Я сам себе создаю ад. Но я знаю, что для Ани секс — это просто сделка. Она получает удовольствие от него, потому что это дает ей власть. Это не то, что я готов ей дать сейчас, потому что она еще не моя. И черт возьми, если я позволю этой дьяволице ускользнуть.
Я скорее свяжу ее, заткну кляпом и запру в подвале, чем позволю ей уйти.
— Дай мне оседлать тебя, — требует она и делает попытку сесть, но я крепче прижимаю ее к сиденью, удерживая рукой за горло.
О, Аня, как бы я хотел видеть, как твое идеальное тело скачет на моем члене.
Черт, с каждым прикосновением к ней моя зависимость только растет.
Эта чертовски красивая женщина привыкла видеть мужчин у своих ног, но я сомневаюсь, что она когда-либо испытывала что-то, кроме физического влечения и жажды доминирования. Я одержим идеей стать для нее первым и единственным, с кем она испытает нечто большее. Я заставлю ее умолять.
Я отстраняюсь и кусаю ее внутреннюю сторону бедра. Она стонет, и я срываю с ее киски еще один поцелуй, смакуя вкус.
Ее глаза резко распахиваются, когда я убираю руку с ее горла и поднимаюсь с колен. Брюки теперь промокли.
— Какого черта? Ты не можешь быть серьезным, — шипит она. — Немедленно вернись на колени.
Я медленно провожу большим пальцем по ее острой скуле, восхищаясь ею. Я хочу заткнуть ее рот своим членом, использовать эти чертовски сладкие губы по назначению.
— Рано или поздно Игорь пришел бы за тобой. Вот почему я его убил. Думаю, теперь ты должна мне полноценное свидание, ведь я отказался от сделки на сорок миллионов ради тебя.
Она шлепает мою руку, дикая ярость вспыхивает в ее глазах. Она чертовски разочарована, и мне это нравится.
Никто больше не должен ее касаться.
Никто, кроме меня.
— Я тебе ничего не должна. И мне не нужна твоя защита или забота о моей чести. Я справлюсь сама, Лейк. — Она хватает свой
