на коленях стопку блокнотов. — Пришла посмотреть?
— Скорее наорать на Пакстона за прогулы, — сказала я.
— Нет ничего лучше сердитой девушки, которая орет под руку, — заметила Зоя, сидящая на краю сцены.
— Мне уже надоело тебе повторять, чтобы ты не включала стерву, Зоя, — с раздражением произнесла Брук. — Я тебя провожу, Лия.
— Как Уайлдер совмещает учебу и тренировки? — спросил Бобби, возникший словно из ниоткуда в сопровождении оператора с камерой.
Я позаимствовала реплику у Лендона:
— Это вопрос к Уайлдеру, вам не кажется?
Бобби улыбнулся и поправил бейсболку.
— Ты быстро учишься.
— От вас вообще нигде не скрыться, — сказала я, изобразив милую улыбку.
Брук потянула меня за собой вверх по пандусу.
— Давай сюда, — сказал Пакс, уже поднявшийся на платформу у верхнего края хаф-пайпа.
Мое сердце бешено заколотилось.
— Тебе обязательно нужно забираться так высоко?
— А тебе обязательно нужно орать на меня за прогулы? — Он указал на вертикальную лестницу, ведущую на платформу.
Я мертвой хваткой вцепилась в лестницу с обеих сторон. По внешнему краю площадки тянулись перила — очевидно, чтобы этот придурок не вывалился наружу, если что-то пойдет не так. Я туда поднимусь как нечего делать. Высота не такая уж страшная, всего-то шесть метров, и я уж точно не собираюсь лишиться стипендии из-за того, что Пакстон прогуливает занятия.
Я начала подниматься, напевая Firework Кэти Перри, чтобы отвлечься от мыслей о расстоянии до земли.
Как только моя голова показалась над краем площадки, Пакстон протянул мне руку. Его глаза сияли победным блеском.
— Чему ты так радуешься? — сердито спросила я, когда он затащил меня на платформу, которая оказалась гораздо шире, чем я ожидала. Я схватилась за перила и только тогда отпустила руку Пакстона.
— Ты поднялась на мою трубу.
Я выгнула бровь.
— Твоя труба отвлекает тебя от занятий.
Он ухмыльнулся:
— Так всегда и бывает.
— Боже, вы двое! — рассмеялась Брук, которая поднялась следом за мной. — Не буду мешать. — Она отошла на дальний конец платформы.
Оператор с камерой стоял на противоположной стороне рампы, и мы с Пакстоном остались условно наедине.
— Я рад тебя видеть, — сказал он, пристально глядя на меня.
— Это потому, что мы долго не виделись. Ты уже два дня не ходил на занятия. И пропустил все семинары по физике после Бермудских островов.
— Физику я изучаю прямо сейчас, — пошутил он. — Наверняка мне положены дополнительные баллы за практические занятия.
— Нет, не положены.
Веселье в его глазах тут же померкло, и он рассеянно потер татуировку на шее.
— Слушай, я тут немного увлекся и забыл обо всем остальном.
— Так нельзя. — Я старалась говорить тише, помня о микрофонах на другой стороне рампы. — Ты теряешь баллы за посещаемость, а домашние задания…
— Я все сдал по «еКампусу», — перебил меня Пакстон.
— А лекции по литературе?
Так просто он не отвертится.
— Ты же делала конспекты? — Он заложил руки за голову и напряг бицепсы.
Не отвлекайся.
— Конечно делала.
Он пожал плечами:
— Тогда в чем проблема?
У меня на секунду отвисла челюсть.
— В чем проблема?! Тебя нет на занятиях!
— Но ты же там есть.
— И что?
— Ты моя помощница по учебе. У тебя есть конспекты, и ты сможешь меня подтянуть, разве нет?
Мне очень хотелось стукнуть его по голове.
Я сделала глубокий вдох.
— Я твоя помощница по учебе, а не преподаватель. Тебе надо ходить на занятия! Черт возьми, Пакстон, нужно думать не только о себе. От твоих оценок зависит моя стипендия!
— И работа всех этих людей, — тихо проговорил он и обвел рукой рампу. — Лия, если я не сдам экзамены, съемки фильма отменят.
— Погоди. Что?! Что у вас за продюсер, который связывает съемки фильма с твоими оценками?
— Продюсер, с которым у нас одинаковые фамилии.
Он вытер пот с лица точно так же, как Лендон, — приподняв футболку. Я тут же отвела глаза, зная, что при одном только взгляде на его накачанный пресс у меня случится гормональный взрыв, что не пойдет на пользу ни мне, ни ему.
— Одинаковые фамилии… — Его отец владел яхтой на Бермудах, но сколько у него денег на самом деле? — Ваш продюсер — твой отец?
Пакстон кивнул:
— Да, и он согласился профинансировать съемки при условии, что я сдам все экзамены. Так он добивается, чтобы я окончил университет.
Корабль снова качнулся. Я еще крепче вцепилась в перила, а Пакстон приобнял меня за талию. Он резко втянул в себя воздух и убрал руку, словно обжегшись. Я знала, что моя талия толще, чем у спортивных богинь, с которыми он обычно проводит время, но чтобы вот так…
— Ну, чтобы окончить университет, нужны хорошие оценки. А для хороших оценок надо ходить на занятия.
— А чтобы снять фильм, мне нужно исполнять трюки. Не будет трюков — не будет фильма, — резко ответил он и на секунду закрыл глаза. — Лия, я разрываюсь между двух огней. Вот почему мне нужна ты.
Под пристальным взглядом его синих глаз вся моя злость испарилась. Или, может быть, все дело было в отчаянной ситуации, в которой он оказался.
— У половины съемочной группы есть семьи, которые нужно содержать, и… дело не только в нас с тобой. Все эти люди тоже зависят от моих оценок. Что я, по-твоему, должен делать?
— Я не знаю, — прошептала я.
— Я тоже не знаю. Я понимаю, что мне надо учиться. Но мне еще надо тренироваться, поддерживать форму, планировать следующий трюк и следующий за ним, и сохранять здравый рассудок, когда за мной постоянно ходят операторы с камерами. Я тебя сразу предупредил, что со мной будет непросто.
— Зачем тебе этот фильм? — Я вдруг осознала, что моя рука лежит на его бицепсе. Я даже не помнила, как к нему потянулась. Как будто прикосновение к его коже могло заставить меня понять что-то такое, что казалось мне полным безумием. — Тебе мало славы? Мало денег?
— Отчасти да. Этот фильм определит нашу карьеру на долгие годы вперед. Нам откроются просто невероятные возможности, и главное… — Его взгляд метнулся к камере. — Послушай, у меня есть причины. Мне надо было ходить на занятия. Надо было учиться. Я сделал выбор, и, наверное, он неправильный.
— Так себе извинение, — фыркнула я.
Пакстон потянулся к моему лицу, но уронил руку прежде, чем прикоснулся ко мне.
— Это не извинение. Если из-за моих прогулов ты поднялась сюда, ко мне, то оно того стоило.
— Ну конечно, — ответила я с сарказмом, но мне уже не хотелось на него злиться.
— И раз ты сюда поднялась, давай я тебе покажу что-то крутое? — спросил он,
