class="p1">— Пакс никогда не делал того, чего от него требуют и ожидают. Поэтому у него есть помощница по учебе в твоем лице. — Корабль слегка качнуло, и она убрала кисточку от ногтя. — Невозможно нормально накрасить ногти при такой качке.
— Кажется, я не справляюсь со своей работой.
Пенни показала мне флакончик с ярко-оранжевым лаком и вопросительно подняла брови.
— Сама не хочешь накрасить?
Я покачала головой. С пальцами ног я бы справилась, но если вдруг задерется штанина…
— Нет, спасибо. Я собираюсь пойти к нему и вышвырнуть из его постели Зою, или кто там сейчас. Он прогулял все сегодняшние занятия. Но завтра он ничего не пропустит, уж я прослежу.
— Он не с Зоей. Один раз они переспали, но это было полгода назад, если не больше. С тех пор Зоя пытается снова его соблазнить, но этот корабль давно уплыл. Пакстон не из тех, кто дважды взбирается на одну гору, если ты понимаешь, о чем я. — Она закрыла флакончик с лаком.
— Да, конечно, — усмехнулась я. — Зачем бы ему дважды лезть на одну гору? Половина девчонок на этом корабле с радостью ухватилась бы за возможность… э-э-э… забраться к нему в постель, а другая половина просто врет себе.
Пенни поморщилась:
— Блин, я не это имела в виду. Я не хочу, чтобы ты думала, что он какой-то бабник, который меняет девиц как перчатки.
Я уставилась на нее, подняв брови. Пенни обвела взглядом комнату и смущенно кивнула.
— Да, наверное, немножко бабник, но это все потому, что он ни к кому не привязан по-настоящему… по крайней мере, насколько я знаю.
Я никогда не понимала людей, которые разделяют сердечную привязанность и физическое влечение. Для меня эти понятия связаны неразрывно. Но если бы Пакстон предложил… Я поспешила прогнать эту мысль.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
Она наклонилась вперед.
— Потому что он мой лучший друг и мне не все равно, что ты о нем думаешь. И я точно знаю, что ему тоже не все равно, что ты о нем думаешь.
Я нервно сглотнула.
— Ну, конкретно сейчас я думаю, что Пакстон не знает, что такое будильник.
Пенни улыбнулась:
— Хочешь, я тебя к нему отведу?
— Он разве не у себя в каюте?
— Нет. К тому же мне хочется посмотреть, как ты обрушишь на Пакстона всю свою злость. Уже предвкушаю, как это будет. Только подожди пять минут, я приготовлю попкорн.
— Пенни!
Она вскинула руку.
— Шучу-шучу. Сейчас у меня высохнут ногти, и пойдем.
Нам не пришлось долго ждать. Балконная дверь открылась, и в гостиную вошел Лендон, обливаясь потом.
— Эй, тебя не учили стучаться? — возмутилась Пенни, бросив в него подушкой.
— Можно подумать, я не видел тебя голой, — ответил Лендон.
Пенни быстро взглянула на меня.
— Не в этом смысле. Мы дружим с детства, мы все.
— Не парься, Пенни. Я думаю, Огоньку глубоко безразлично. — Лендон рассмеялся и плюхнулся на диван напротив моего кресла. — Что-то я устал. За эти два дня Пакс затрахал нас всех.
Пенни вновь вскинула руку.
— И снова не в этом смысле.
— Это не мое дело, — сказала я, разглаживая складку на легинсах. Как будто на легинсах бывают складки.
— В любом случае он попросил привести тебя, Пенни. — Лендон приподнял футболку, чтобы вытереть пот с лица, и мои брови взлетели вверх. В какой-то параллельной вселенной Хемсворты потеряли четвертого брата, потому что он был здесь, у нас. Лендон был красавчиком. Не ходячим секс-символом, как Пакстон, но все равно красавчиком.
Пенни скрестила руки на груди.
— Я вообще не хочу иметь дело с этим идиотским трюком.
— Он же не на мотоцикле, Пенни, он на велосипеде. Отрабатывает программу для Барселоны, и ему нужно с тобой посоветоваться, пока он не разбился.
Пока он не разбился? Я резко выпрямилась в кресле.
— Что он делает?
— Пытается выполнить двойной тейлвип при такой качке, — ответил Лендон. — Он точно свернет себе шею.
— Я с вами.
* * *
— Как, черт возьми, он построил… — Я тряхнула головой, глядя на монструозное сооружение на сцене. — Хотя нет, даже знать не хочу.
— В любом случае это вопрос к Уайлдеру, — сказал Лендон.
— Он сейчас вроде как занят.
Это еще мягко сказано. Пакстон на головокружительной скорости носился на велосипеде BMX по огромному хаф-пайпу[2], занимавшему всю сцену в зрительном зале. У меня перехватывало дыхание каждый раз, когда он взлетал над краем конструкции, раскручивал велосипед прямо в воздухе, падал вместе с ним обратно в трубу и скользил к другому концу, чтобы повторить все заново.
Он был великолепен.
— Какая там высота? — спросила я у Лендона.
— Около шести метров.
— Это, наверное, опасно на корабле?
— Очень опасно и очень глупо, — согласился Лендон. — Просто он упрямый, как сто ослов.
— Он больной на голову придурок, — прошептала я в равной мере с восхищением и страхом. Я знала безрассудных парней, знала, что происходит, когда они ошибочно думают, будто у них все под контролем. Он не Брайан. Пакс даже хуже Брайана.
— Очень верно замечено.
По крайней мере, этот придурок был в шлеме.
И он был увлечен своим делом. Его движения завораживали, и я не могла оторвать от него глаз, пока мы шли по центральному проходу к сцене.
Корабль слегка качнуло. Я ухватилась за спинку ближайшего кресла и ахнула, когда Пакстон ударился о край рампы и скатился на самое дно вместе с велосипедом, только велосипед был на нем, а не под ним.
— Пакстон! — крикнула я.
Он сел и заслонил глаза ладонью от яркого света прожекторов.
— Огонек?
Черт! Наверное, не стоило обращаться к нему по имени перед камерами. Ну, теперь уже ничего не поделаешь.
— Что ты делаешь?
Он встал и поднял велосипед.
— Смотрю все подряд серии «Девочек Гилмор». Что, по-твоему, я делаю?
— По-моему, ты выставляешь себя законченным недоумком. Ты видел, какие там волны?
— Что? Нет, не видел.
Пакстон подошел к краю сцены, где она обрывалась в оркестровую яму. Глубина там была небольшая — наверное, метра три, — но у меня все равно все внутри сжалось.
— Он почти не выходит из зала уже второй день, — тихо произнес Лендон.
— Ты пропустил шесть семинаров! — крикнула я, когда мы подошли ближе к сцене.
— Что? Не слышу, — ухмыльнулся он, приложив руку к уху.
— Ты прекрасно меня слышишь, Пакстон Уайлдер.
— Поднимайся сюда, чтобы не кричать. — Он указал на лестницу, ведущую на сцену. — Или там есть пандус.
Я выбрала пандус сбоку от сцены.
— Привет, — окликнула меня Брук. Она сидела в первом ряду в зрительном зале, держа
