представить себя на флайборде, с которого легко свалиться. Я наверняка впаду в ступор на высоте даже в три метра — и что тогда делать?
— Я не могу.
— Ладно, — тихо сказал Пакстон. — Зоя, нам все равно нужен десятый, так что давай, маши Лендону, пусть он выдаст тебе флайборд.
Ее радостный визг резанул мне по нервам — оголенным, звенящим от напряжения, — но я все же сумела кивнуть.
— Хороший выбор.
Пакстон сглотнул.
— Ага. Твой гидрокостюм висит в шкафу. Можно переодеться прямо здесь. Ты же не против просто поплавать?
— Конечно, не против.
Вода меня не пугает. С водой я справлюсь. Когда плывешь, ты контролируешь свои движения. Вода тебя держит. Воздух — предатель, который отпустит тебя не задумываясь. И ты упадешь.
— Ладно, увидимся наверху, — сказал Пакстон и ушел.
Я открыла шкаф. Для начала просто посмотреть, какой гидрокостюм приготовил мне Пакстон. Может быть, если я сразу нырну, он не увидит…
Ого!
У меня сладко екнуло сердце, и я улыбнулась. Он добыл для меня гидрокостюм, полностью закрывающий ноги. Либо это везение… либо Пакстон и правда очень внимателен к моей скромной персоне и заметил, что я хожу только в брюках.
В любом случае это значит, что я могу плавать, ничуть не смущаясь.
Примерно через десять минут я натянула гидрокостюм и поднялась на палубу.
— Я ему говорила: вода теплая и что тебе вовсе не нужен гидрокостюм, чтобы плавать. Но Пакстон настоял, — сказала Брук, помогая мне застегнуть молнию.
— Он сказал почему?
— Он сказал: раз ты такая скромная девушка, что он ни разу не видел тебя в шортах, тебе вряд ли захочется разгуливать по пляжу и яхте в купальнике.
Он заметил.
— Ясно, — сказала я, старательно изображая небрежный тон. — Какой он внимательный!
— Что для него, прямо скажем, нехарактерно. Но такой Пакстон мне нравится. — Брук встала рядом со мной у перил. — Слава богу, операторы уехали с ними. — Она указала на катер, стоящий неподалеку от гидроциклов.
Я согласно кивнула:
— Да, это радует.
— Не расслабляйся, вертолет будет здесь с минуты на минуту. Собственно, они только его и ждут.
— Вертолет?
Как по команде, до нас донесся рев винтов, и, как только вертолет завис над морем, Пакстон и все остальные взмыли в небо.
Они были как великаны, восставшие из океанской пучины. Великаны с длинными мощными ногами. Пакстон поднялся чуть выше остальных, резко спустился к самой поверхности и опять взлетел в воздух. Все тут же принялись выполнять трюки в полете. Флайборды на водной тяге позволяли им вращаться, переворачиваться и даже нырять под воду, как это делал Лендон.
Я затаила дыхание, когда Пакстон снова взмыл высоко в воздух, сделал двойное сальто назад, почти упал в море, но выровнял доску за миг до удара. Он говорил, что поднимется выше шестнадцати метров, — и поднялся. Потом еще раз и еще. Просто потому, что мог.
Я поняла, что улыбаюсь, наслаждаясь этим представлением, которое Пакстон давал с удовольствием, в этом можно было не сомневаться. Он поднял руку, и все Мятежники разом спустились обратно на воду.
— Что они делают? — спросила я.
— Готовятся к выступлению.
— Их так много.
— Да. Вот Пенни, — Брук указала налево. — Само собой, Лендон и Пакстон, несколько постоянных участников и МКТ.
— МКТ? — переспросила я. Я не думала, что команда Мятежников такая большая.
— Манекены для краш-тестов, — пояснила она. — Фанатки, которые повсюду ездят за нами в надежде, что четверо первых возьмут их для постоянного участия в трюках на канале Мятежников.
— Как Зоя.
— Она хуже всех. Я ничего не имею против тех, кто здесь ради трюков или даже славы. Они такие же безбашенные, как Пакс или Пенни. Но Зоя… Она пытается закрепиться в команде через постель, и меня это бесит.
— А первые — это кто? — спросила я, пытаясь разглядеть незнакомые лица и жалея, что не провела больше времени в номере Пакстона на прошлой неделе.
— Пакстон, конечно. Он типа магнит для всех отбитых на голову экстремалов, честное слово. Потом Пенни, Лендон и Ни… — Брук резко умолкла и потерла пальцами переносицу, чуть приподняв солнцезащитные очки, но все-таки не настолько, чтобы я увидела ее глаза.
— Ник? — уточнила я.
— Ты изучила вопрос, да? — спросила она с кривоватой улыбкой.
— Нет, просто вчера на экскурсии какой-то парень упомянул Ника, и Пакстон сразу же замолчал.
— Да, он не говорит о Нике. Никогда. О нем никто не говорит. О, смотри!
Все десять Мятежников снова поднялись в воздух, но на этот раз они разделились на две команды, пятеро на пятеро, и выстроились друг против друга. Пакстон отлетел чуть назад и вдруг поднял что-то над головой.
— Что, серьезно? — пробормотала я, когда он бросил мяч.
Я рассмеялась над этим безумием, а потом стала смотреть, как Мятежники играют в самый бредовый на свете футбол на высоте в шестнадцать метров над водой.
* * *
— Вот такая скорость как раз для меня, — сказала я, когда мы с Пакстоном спрыгнули в кристально чистую воду и неспешно отплыли подальше от катера. — Как тебе удалось сбежать от камер?
— Я намекнул, что мы будем купаться голыми.
— Нет! Ты шутишь?
— Шучу. Тогда они точно увязались бы за нами. — Он натянул на глаза и нос маску для плавания и прогнусавил, прежде чем вставить в рот трубку: — Ну что, ныряем?
Я тоже надела маску и кивнула. Затем сделала глубокий вдох, и мы погрузились в подводный рай. Вода была идеальной: цвет, прозрачность, температура. Разноцветные рыбки плавали стайками вдоль кораллового рифа, рядом с которым лежал затонувший корабль. Именно ради этого корабля Пакстон и привез меня сюда. Сказал, что нам надо его увидеть.
Мои легкие уже начали протестовать от нехватки кислорода, я всплыла на поверхность, сделала вдох и снова нырнула. Пакстон не отставал от меня, указывал на отдельные части затонувшего корабля, был со мной под водой, сколько мне нужно, поднимался вдохнуть воздух, когда поднималась я.
Это было невероятно.
Я всегда любила воду. Даже… потом, когда морские заплывы стали скорее терапевтической рекомендацией, чем удовольствием. В воде мне легко. Ощущение невесомости, мир без стен и границ — настоящее блаженство.
Мы проплыли сквозь стайку мелких рыбешек, мимо рифа и затонувшего корабля, вдоль мелководья у берега. Мы нашли идеальную гармонию, не произнося ни единого слова.
Спустя час с небольшим мы в последний раз вынырнули на поверхность примерно в десяти метрах от катера и сняли маски, держась на воде лицом друг к другу.
— Ну что, оно того стоило? — спросил Пакстон.
— Еще как! Это
