было волшебно, честное слово. Спасибо.
Улыбка, которую он мне подарил, была прекраснее окружавшего нас восхитительного пейзажа и интимнее поцелуя. Мягкая, открытая улыбка с легким намеком на уязвимость, которая была сексуальнее всех его выступлений.
— Рад, что тебе понравилось. Знаешь, если уж ты застряла со мной на ближайшие девять месяцев, этим надо пользоваться вовсю. Если в любом из портов, куда мы заходим, тебе захочется увидеть какие-то достопримечательности, которых нет в списке экскурсий, просто скажи, и я все устрою. Понимаю, тебе будет со мной нелегко — по сути, тебя втянули в мой мир без возможности выбора, — но, клянусь, ты об этом не пожалеешь.
— А ты? — спросила я. — Я твоя помощница по учебе. Тебе придется со мной заниматься, готовиться к экзаменам, делать домашние задания. Я еще успею тебе надоесть. Ты не обязан тратить свое свободное время на берегу, развлекая меня. Я знаю, что ты… очень востребован.
Быстрый поиск в интернете выдал мне не только сведения о его медалях на X Games, но и десятки страниц фотографий с разных вечеринок, причем каждый раз Пакстон был с новой девушкой. Плюс полицейские снимки в анфас и профиль с тех раз, когда его арестовывали за прыжки с чего-то такого, с чего прыгать не следовало. Это был совершенно иной образ Пакстона Уайлдера по сравнению с тем парнем, который сейчас плыл рядом со мной.
Он наклонил голову, отчего татуировка у него на шее словно ожила.
— Хочешь честно?
У меня что-то сжалось в груди, и это было уж точно не связано с долгим заплывом.
— Хочу.
Пакстон подплыл ближе, и теперь нас разделяло всего полтора метра. Мне очень живо представилось, как я в два гребка преодолеваю это расстояние и проверяю, какими будут на вкус его губы в соленой воде. Пакстон сделал глубокий вдох, словно пытаясь решить, что сказать и стоит ли говорить все до конца.
— Мне нравится быть рядом с тобой. Не знаю, как объяснить лучше.
Как бы мне ни хотелось проанализировать эти слова, понять, что именно имелось в виду, меня охватил жуткий страх, и вся моя безмятежность разбилась вдребезги.
— Не играй со мной, Пакстон.
— Я не играю, — ответил он. — Просто… хочу с тобой подружиться. Девять месяцев — достаточно долгий срок, чтобы узнать человека.
Эта пауза перед «подружиться», она не означает вообще ничего, верно?
Эта пауза означает все.
— Да. — Я заставила замолчать свою внутреннюю тринадцатилетнюю девчонку, что радостно прыгала и восторженно хлопала в ладоши. Просто напомнила себе, что несколько дней назад из его каюты с утра пораньше вышла Зоя. — Мне бы хотелось с тобой подружиться, — призналась я.
Но не дальше. Не глубже. Я не хочу, чтобы он расковырял мои шрамы.
Мы поплыли обратно к катеру, и Пакстон помог мне подняться на борт. По дороге к причалу он опять улыбнулся той же открытой улыбкой — словно предназначавшейся только для меня одной, — и у меня в животе снова все затрепетало. Ну почему в нем как будто живут два разных парня?
От Уайлдера я смогла бы отгородиться. Он был самодовольным, безрассудным придурком, который наверняка ранит мне сердце, причем не один раз.
Но Пакстон? Да. Перед Пакстоном я беззащитна, и это в сто раз опаснее.
Глава 6. Лия
В открытом море
Доктор Вествик что-то бубнил о принципах инерции, а я то и дело поглядывала на дверь. Для меня физика была самым скучным из всех предметов, и, если честно, мне глубоко безразлично, когда именно остановится катящийся шар.
Если только этот катящийся шар не объяснит, куда, мать его, подевался Пакстон.
За четыре дня в открытом море он пропустил два семинара по мировой литературе, один семинар по истории религий, а теперь и всю физику. Как, интересно, я буду ему помогать по учебе, если он так активно прогуливает занятия?
Мой взгляд метнулся к окну, за которым вздымались волны Атлантики, — каждая волна отдавалась у меня в желудке.
— Домашнюю работу надо сдать в электронном приложении «еКампус» до полуночи завтрашнего дня. И обязательно ознакомьтесь с предварительным списком вопросов для теста, который мы проведем в понедельник. Не расслабляйтесь лишь потому, что у вас будет два дня в Барселоне, — сказал доктор Вествик, завершая занятие.
Я убрала тетрадь, запихнув ее в сумку чуть раздраженнее, чем нужно.
— Мисс Бакстер? — обратился ко мне доктор Вествик.
Я повернулась к нему и изобразила натянутую улыбку.
— Доктор Вествик?
Он взял листочек с каким-то списком и скользнул по нему пальцем.
— Вы помощница по учебе у мистера Уайлдера, верно?
Вот же!
— Да.
Он поправил очки в толстой квадратной оправе.
— Если у вас получится уговорить мистера Уайлдера хоть иногда приходить на занятия, это немного повысит его оценку за посещаемость. Скажите ему, что слушать лекции удаленно из собственной каюты — это совсем не то.
Я его убью. Серьезно. А тело выброшу за борт.
— Да, профессор. Я ему скажу.
Он кивнул, и я вернулась в свою каюту — в нашу каюту. Пенни оказалась отличной соседкой. Она в принципе редко бывала «дома», а когда появлялась, всегда уважала мое личное пространство, и с ней было очень легко и приятно общаться.
— Какой же придурок! — крикнула я, захлопнув за собой дверь и швырнув сумку в шкаф в прихожей.
— Кто придурок? — спросила Пенни из гостиной, где красила ногти на ногах.
У нее были идеальные ноги — стройные, загорелые, гладкие. Я снова почувствовала укол зависти и тут же одернула себя. Радуйся, что осталась в живых. Эти шрамы — прекрасное напоминание о твоем втором шансе. Брайан был бы рад, что тебе представился такой шанс. Я мысленно повторяла эти слова, как молитву, пока боль не сменилась чувством умиротворения. Доктор Скотт мной бы гордился. Всего-то два года психотерапии, и я вполне справилась.
Но даже после двух лет терапии у меня все равно случались минуты, когда все болело невыносимо, а сердце почти рвалось на части, не в силах выдержать эту боль. Об этих шрамах на сердце знала только я и время от времени расковыривала их сама, чтобы не забывать Брайана.
— Кто придурок, Лия? — повторила Пенни, вырвав меня из мрачной задумчивости.
Я покачала головой и рухнула в кресло.
— Пакстон, конечно.
— Ну, ты не первая, кто его так называет, — сказала она. — Что он сделал на этот раз?
— Он прогуливает занятия. В связи с чем я хочу провести несколько экспериментов по теме «Инерция» с участием моего кулака и его наглой рожи.
Пенни фыркнула:
