ждет.
Вставив наушники в уши, я выхожу на улицу, чтобы размяться перед утренней пробежкой. Я уже готовлюсь к прыжку, когда знакомый черный конверт на лобовом стекле моей машины вдребезги разбивает концентрацию и отправляет все мои утренние планы прямиком к чертям.
Глава 7
Кольт
Дерьмо.
Похоже, теперь моя очередь.
Ублюдки!
С показной небрежностью я иду к своей машине, стараясь не выдать напряжения. Взгляд скользит по сторонам — не притаился ли кто за углом. Если за мной и следят, то делают это мастерски. Я срываю проклятое письмо с лобового стекла. Черный конверт кажется на этот раз тяжелее, чем предыдущие. Пальцы нащупывают под бумагой нечто твердое, и в животе тут же завязывается тугой узел. Последний раз, когда Общество прилагало к своим требованиям не только письмо, все кончилось плохо.
Я прячу конверт за пояс спортивных штанов и бегу обратно в дом, минуя Эбби, разговаривающей в холле по телефону.
— Так быстро?
— Передумал.
— Эй, ты в порядке? — обеспокоено спрашивает она, хватая меня за предплечье, чтобы остановить. — Ты же понимаешь, что за завтраком мы просто прикалывались, да?
Может, она и прикалывалась, но остальные — вряд ли. Но вместо того, чтобы усугублять беспокойство младшей сестренки, я бросаю ей беззаботную ухмылку.
— Я в курсе, коротышка. Все пучком. Просто вспомнил, что мне надо кое-куда успеть, вот и все.
Я ласково ерошу ее волосы и поднимаюсь наверх, в уединение и безопасность своей комнаты. Заперев дверь на замок, достаю конверт из-за пояса и швыряю его на незаправленную кровать. Красная сургучная печать с символом Общества насмехается надо мной, пока я нервно расхаживаю взад-вперед, взъерошивая волосы, и не свожу глаз с проклятого предмета.
Надо просто переодеться и отнести это Линку.
Так и следует поступить.
Но тогда почему они прислали его лично мне? Почему не отправили в поместье Гамильтонов, как Финну и Истону?
К черту.
Я хватаю конверт, разрываю его, чтобы найти зловещее письмо, и, как я и предполагал, еще одну флешку. Зловещее устройство даже снабжено отдельной запиской с приказом ознакомиться с содержимым в первую очередь. В прошлый раз, когда мы получили нечто подобное, это было пиздецки жестоко. Истон чуть не сошел с ума, вынужденный наблюдать, как трахаются его мать и отчим. Лично я нахожу это даже отчасти возбуждающим, но, опять же, если это не хоум видео моих родителей. Одна только мысль об этом вызывает тошноту.
Блядь!
Неужели это очередное секс-видео? Нет, не может быть. Слишком уж Коллин высокомерна, чтобы позволить снять себя в таком виде. С моей-то удачей, это запись того, как мой отец трахает какую-нибудь шлюху из «Латунной Гильдии», и кому, черт возьми, вообще захочется на это смотреть? Если это все, что у Общества есть на меня, то они могут идти на хуй. Каждый второй в обеих Каролинах в курсе, что мой старик изменяет матери, и что ей на это глубоко плевать. При всей ее выдержке, утонченности, приличном поведении и бесконечных тирадах о гордости семьи Ричфилд, разоблачение в измене не кажется тем, что может вывести ее из себя.
Мое внимание возвращается к флешке на кровати. Я изо всех сил пытаюсь сообразить, что же может быть на чертовом носителе, но ответ ускользает от меня.
Есть только один способ узнать это, и я, черт возьми, не стану смотреть его при всех, как пришлось Истону.
К черту.
Уж лучше я сперва посмотрю его в одиночестве и подготовлюсь, чем рискну потерять самообладание на глазах у всех. Я не такой вспыльчивый, как Истон, но у каждого есть своя грань, и, кажется, Общество — мастера в искусстве находить эти грани.
В отличие от прошлого раза, у меня нет терпения моего двоюродного брата, чтобы покупать новый компьютер на случай, если на флешке окажется вирус. Все равно с жестокого диска моего ноутбука им не получить ничего ценного. Пока Линкольн исправно выполняет свою часть работы в Фонде Ричфилд после смерти тети Сьерры, моя мать считает, что я еще не достаточно созрел для такой ответственности, и это бремя целиком легло на плечи Мередит. Меня это ни капли не задевает. Я не горю желанием становиться очередным винтиком в механизме семьи Ричфилд. Сейчас нежелание матери вовлекать меня в дела семьи означает, что на моем компьютере нет ничего, что могло бы представлять ценность для Общества.
Вставив флешку в ноутбук, я сажусь на край кровати, делаю глубокий вдох и открываю зловещую желтую папку со своим именем. Когда вижу внутри еще одно видео, волосы на моем затылке встают дыбом. Я нажимаю play, и, как и в ролике Истона, появляется черный экран с золотым символом Общества в самом центре.
А потом — ничего.
Просто чернота.
Какого черта?
Я хмурю брови, гадая, что происходит, как вдруг появляется до боли знакомое изображение — та ночь выжжена в моем мозгу раскаленным железом. Видеозапись библиотеки нечеткая, как будто кто-то снимал нас через грязное стекло. Этого достаточно, чтобы подтвердить наши подозрения: тот, кто был там той ночью, смог спрятаться в потайных тоннелях дома, оставаясь незамеченным.
Прежде чем я успеваю сообразить, какой именно момент той ночи передо мной, яркая вспышка размывает изображение — тот, кто держал телефон и снимал весь этот кошмар, на секунду потерял фокус. Изображение немного дрожит, но когда снова приближается к нам, сомнений не остается.
Финн и Истон скрутили дядю Кроуфорда на полу, он рыдает от боли после выстрела в ногу. Моя рука все еще сжимает его пистолет, и я смотрю на дядю с такой ненавистью, что просто чудо, что не прикончил его на месте.
Сердце бешено колотится в груди, я отлично помню все слова, сказанные той ночью, хотя в видео нет звука. Уверен, в оригинале он есть, ведь очевидно, что это вырезанный и смонтированный фрагмент, чтобы сделать акцент на моей роли в той отвратительной ночи. Я сжимаю пальцами пододеяльник, благодарный, что Линкольна и тети Сьерры нет в кадре, пока мой дядя продолжает изрыгать свои мерзости. Но, видимо, ад услышал меня, потому что вскоре в поле зрения появляется мой кузен, медленно направляясь к нам. Я сглатываю ком в горле, вспоминая бурю в его голубых глазах, когда он разжал мои пальцы на пистолете и забрал его. Твердой рукой Линк приставляет пистолет под челюсть Кроуфорда, шепча последние слова, которые тому ублюдку суждено было услышать.
Дыхание перехватывает, когда я во второй раз наблюдаю, как Линкольн нажимает на курок,
