с его правой рукой. Он мог меня, и убить, а потом всё замять за большие деньги, да, в принципе, убийство за измену жены в порыве ревности, думаю, суд и так бы ему простил. Я сама не могу себя простить. Если муж бездетен, значит, такая моя судьба и мне не дано иметь детей, а дано водить паломников по святым местам и радоваться их улучшению, исцелению. Я готова на такую миссию: «Господи, только помоги, вымолить прощения у Милослава когда рожу. Я покормлю его полгода или год и отдам Тобгялу. Так хотят боги, значит, так и должно быть».
Милослав носился по городу на своём Мерсе, который Варин и Ромин бросили в аэропорту, и его нашла полиция и привезла домой. «Где же эта сука? Уверен, что её прячет Тобгял. Найду, убью, надо было сразу убить, выбить из неё этого ублюдка, но кто же из охранников меня вырубил? Ромин или Варин? Чей это ребёнок? Или эта бл*дь спала с обоими? А может, было, трио? И один е*ал её в рот, а другой во влагалище? Я оторву обоим члены и засуну ей туда, куда она их принимала, а потом и её сброшу с горы, с тех святых мест, которые позволили этому случиться. Божественная девочка! Дешёвая бл*дь», – он разбил Мерс, врезавшись в ограждение на мосту, сработали подушки безопасности, и на удивление, на этот раз отделался легкими ссадинами и царапинами. Георг Эдуардович опять бросил все дела и приехал к нему в клинику, когда тот отлеживался от небольшой аварии.
– Сын, зачем ты так?
– Я ненавижу её.
– Слава богу, что на этот раз ты остался жив и не пострадал.
– Она тварь, шлюха.
– Расскажи, что случилось? Твои охранники либо ничего толком не знают, либо отмалчиваются.
– Помнишь, я рассказывал тебе, что та авария сделала меня не только инвалидом, но и оставила бездетным?
– Помню.
– Так вот перед тем, как эта бл*дь исчезла, она сообщила мне о беременности.
Отец напрягся.
– И я избил её. Я не мог контролировать себя и бил куда попало. Она заливалась кровью, но молчала. Потом меня кто–то вырубил, и я так и не узнал кто. И её не нашёл, – Милослав внимательно посмотрел на отца, пытаясь найти в его глазах осуждение.
– Я не осуждаю тебя, сын, но и не одобряю твоих действий. Ты бы мог в порыве ревности убить её, а потом мы бы долго разгребали всё это дерьмо, и твои акции полностью бы упали.
– Насрать! На всё насрать! Я даже не знаю с кем из них она е*алась!
– Ты имеешь в виду Варина и Ромина?
– Да, этих ублюдков!
– Какое это уже имеет значение? Они всегда тёрлись около неё, как кобели вокруг суки. Ты же это и сам видел. Надо было сразу их уволить и заменить.
– Я не мог, они же всегда были верными моими псами. Кто? – он схватился за виски, голова начала болеть. Георг Эдуардович подал аспирин и стакан воды.
– Выпей.
– Я хочу убить её.
– Ты уверен? – пытливый взгляд отца заполз ему в душу. И он неожиданно выпустил слезу. Георг Эдуардович это заметил и сощурился. – Или всё же нет?
– Нет, твою мать, я люблю её, люблю так, что это чувство пожирает меня. Не могу работать, не хочу не одну бабу, не могу жить. Помоги найти её. Мой частный детектив ничего не нарыл. Я его уже уволил.
– Мои – найдут, но сможешь ли ты совладать со своей ревностью, если узнаешь, что она уже с другим, с кем–то из них.
– Нет, убью.
– Тогда я не хочу в этом тебе помогать. Греби сам, – отец отвернулся, чтобы выйти.
– Стой, помоги, обещаю тебе, что не убью их, может, только разобью морду твари, который е*ёт её.
– Хорошо, можешь хоть до полусмерти избить соперника, только не убивай, нам не нужны такие проблемы. Если ты это сделаешь, будешь всё выгребать сам, я и пальцем не пошевелю, чтобы спасти твои акции.
Милослав кивнул и сжал подлокотники больничной койки так, что костяшки пальцев побелели.
– И кстати, твой Мерс восстановлению не подлежит, как и тогда та Ауди. Я сразу купил тебе новую, такую же, пока ты был в коме.
– Знаю, спасибо, парни сказали.
Тибет.
Наступил девятый месяц и мне уже скоро рожать. Стоял туман. «Опять этот бл*дский туман». Я смотрела на водную гладь мёртвого озера и старалась медитировать. Ромин стоял рядом.
– Рада… – голос Варина нарушил тишину. Я вздрогнула и оглянулась.
– Зачем ты здесь?
– Я всегда вокруг тебя, только стараюсь близко не подходить, чтобы не раздражать.
– Правильно, и не подходи ко мне.
– Ты простишь меня когда–нибудь?
– Нет. Ты уничтожил мой брак. Я люблю Милослава, а теперь моя жизнь не имеет смысла.
– У тебя скоро родится наш сын, и он станет смыслом твоей жизни.
– Это твой сын и… он нужен Тобгялу.
– А тебе?
– Мне нет.
– Как ты можешь? Это же грех так даже говорить. Может, ты ещё его и бросить собираешься? – всегда такой мягкий голос Варина обрёл жёсткие нотки. Я удивленно приподняла бровь.
– Это не твоё дело, что я собираюсь делать.
– Как это не моё? – он внезапно подошёл и, схватив меня за плечи, приблизив лицо. – Это наш сын! И ты будешь его кормить и воспитывать. Я не позволю тебе бросить нашего ребёнка. Ромин напрягся и попытался оттащить его от меня, но Варин оттолкнул, будучи всегда сильнее.
– Не лезь, нам надо поговорить. Я не причиню ей вреда.
Ромин отошёл, продолжая наблюдать за нами.
– Да пошёл ты, – я дёрнулась и, размахнувшись, хотела ударить его, но он перехватил мою руку и сильно сдавил в запястье. – Отпусти, тупой увалень.
– Когда ты трахалась со мной, не считала меня тупым, а от моего языка орала от удовольствия.
– Заткнись.
Он другой рукой взял меня за щёки.
– Не смей так разговаривать со мной. Я влюблён в добрую, покорную и божественную девочку, а не в злобную стерву.
– Да? Тогда не обольщайся, ты сделал меня такой. Я тогда была сильно уставшей и спала. Ты просто воспользовался ситуацией.
Варин отпустил меня и отвернулся. У меня всё кипело внутри и вдруг живот пронзило такой болью, что я согнулась.
– А – а – а.
Варин и Ромин подскочили.
– Рада! Что?
– Началось?
От боли я не смогла выдавить ни слова и только кивнула. Варин подхватил меня на руки, и побежал в монастырь. Ромин понёсся за нами. Тобгял уже, как будто поджидал нас и вышел навстречу.
– Несите
