прошли несколько монастырей. Я молилась вместе с группой, а муж восхищённо за мной наблюдал, любя ночью в келье монастыря Тобгяла, как безумный, не в состоянии насладиться нашим слиянием.
– Я никогда не перестану тебя хотеть.
– А я тебя.
Я встала на колени и взяла в рот член, обожая такие моменты, когда он возвышался надо мной, как властелин, но я всё равно имела в такие моменты над ним маленькую женскую власть.
Утром нас разбудили громкие вопли:
– Пожар!
– Горит часть монастыря, где Тобгял с Бадаром.
Мы, на ходу одеваясь, выскочили. Я носилась вокруг разволновавшихся монахов, подавая вёдра с колодезной водой. Пламя охватило всю часть монастыря, полыхая над крышей. Не Тобгяла, не Бадара, не Ромина нигде во дворе не было, и я разволновалась так, что упала на колени и начала молиться. Милослав также подавал полные вёдра, но оглянувшись на меня, быстро снял рубашку, окунул в воду, набросил на голову и метнулся внутрь горящей пасти. Я, увидев это, чуть не лишилась чувств.
– Милослав! – мой отчаянный крик потонул во всеобщей панике. Мои глаза искали его в огне. Я хотела броситься за ним, и уже была близка к огненному входу, как меня перехватили крепкие руки. Я пыталась вырваться, бившись в истерике.
– Милослав!
– Радмила, Рада… – меня кто–то тряс, я напрягла зрение и увидела перед собой Ромина. – Почему ты здесь? Где Тобгял и Бадар?
– Он не разрешил мне пойти с ними. Сегодня ему надо было совершать какой–то огненный обряд. Успокойтесь. Тобгял знает всё и сказал перед тем, как они ушли, что всё будет хорошо и огонь посвятит Бадара в новую божественную силу.
Я снова перевела взгляд на огонь, который уже начал немного стихать от постоянного заливания. Моё сердце, казалось сейчас выскочит. Губы шептали:
– Любимый, где ты?
Вдруг все закричали, показывая пальцами на крышу. Я тоже подняла глаза и увидела там стоящих Тобгяла, и Бадара, держащего за руку Милослава.
Монахи сложили руки в молящуюся позу и запели мантры. Наша группа, тоже находящаяся сейчас здесь замерла, не понимая, что это значит. Я запела хвалебные мантры Белой Таре. Через какое–то время монахи принесли длинную лестницу и поставили к крыше. Тобгял взял малыша на руки и спустился, за ним и Милослав.
Я сразу бросилась обнимать мужа.
– Ты спас их!
– Скорее это твой сын спас меня.
– В смысле?
– Когда я уже понял, что задыхаюсь, передо мной появился он и подал руку. Я поверил ему и взял, а как оказался с ними на крыше, даже и объяснить не могу. Рада, твой сын, точно избранный Богами этого мира.
Тобгял поднял руки к небу.
– Бадар прошёл посвящение огнём!
Я обняла сына.
– Спасибо.
– Мама…
Впервые услышав это слово, меня накрыло так, что я разревелась, начав, как ненормальная его целовать.
– Прости… прости меня Бадара, сыночек мой, прости за всё.
– Мама… – он протянул крохотную ладошку к моей щеке и приложил, будто успокаивая. Меня обдало таким жаром, что все внутренности перевернулись. Я осознала прикосновение Богини через моего малыша. Это она всем руководит в моей жизни. Тара. Она научила меня многому. Она дала силы исправить те беды, что на нас навалились. Она исцелила мужа. Она дала это дитя. Она убила Варина. Она научила любить Сына.
– Мой сын, мой Бадара.
Тобгял улыбался. Наша группа молчала, широко вытаращив глаза. Монахи снова сложили на груди руки, а я запела: Ом Таре Туттаре Туре Мама Аю Пунья Джняня Пуштим Куру Сваха. Спустя несколько минут запели и они, и наша группа, и даже Милослав.
Эхо вторило нам и спустя некоторое время, когда мы завершили, всем показалось, как ещё долго слышится эта мантра в горах.
Эпилог
Милослав вёл куда–то меня с закрытыми глазами, а моя Розочка прыгала рядом, заливисто лая, в ожидании очередной вкусняшки.
– Любимый, в какие игры ты опять играешь?
– Это сюрприз. Хочу, чтобы этот день рождение ты запомнила навсегда.
Я усмехнулась, но тут услышала детский смех и, не сдержавшись, сняла повязку.
Перед нами стояли мальчик с девочкой лет трёх на вид, похожие друг на друга, как две капли воды.
Я, непонимающе уставилась на мужа.
– Это близнецы – Алина и Валентин, они теперь наши дети.
– Что? – я ничего, ещё толком не понимая, присела на карточки и выставила руки.
Дети сразу побежали ко мне.
– Мама.
– Мамочка.
Я обнимала чудесных малышей с белоснежными кудряшками.
– Их родители недавно погибли в автокатастрофе, других близких родственников нет, отец помог быстро оформить опекунство и теперь это наши дети.
Я не знала, что и сказать, счастье захлёстывало с головой.
– А ты разрешишь им увидеть когда–то сводного брата?
– Твоего божественного сына, конечно, разрешу, кто я перед волей богов? – буркнул и, присев рядом, обнял нас всех.
Дети смеялись, а я улыбалась улыбкой счастья, в голове снова гудело: «Ом Таре Туттаре Туре Мама Аю Пунья Джняня Пуштим Куру Сваха».
«И пусть наши слёзы умиления, когда мы читаем финал, очистят нас от любой скверны».
