кофе, казенной тоской и равнодушными взглядами. Ее провели в узкий кабинет с облупившейся краской на стенах, усадили на жесткий стул напротив стола. Женщина в штатском — следователь по фамилии Кравцова, как она представилась — села напротив, разложила бумаги.
— Ждите своего адвоката, — сказала она без выражения. — Времени у вас немного.
Динара кивнула, сцепив пальцы на коленях. Внутри все дрожало, но она заставляла себя дышать ровно. Тетя Патимат говорила: «Держись». Умар говорил: «Я люблю тебя». Дети говорили рисунками: «Приезжай».
Она держалась.
Тимур Асланович пришел через двадцать минут. Влетел в кабинет, бросая на стол кейс, и сразу включил диктофон.
— Моя доверительница будет давать показания только в моем присутствии. Начнем.
Следователь Кравцова поджала губы, но спорить не стала. Включила камеру на стене, открыла протокол.
— Итак, Динара Алиева. Вы обвиняетесь в нанесении побоев беременной женщине, повлекших прерывание беременности. Признаете ли вы свою вину?
— Нет. — Голос Динары прозвучал тверже, чем она ожидала. — Я не прикасалась к Амине Байрамовой.
— Но мотивы у вас были? Конфликт на почве ревности?
— Мы жили в одном доме. У нас были… сложные отношения. Но я никогда не желала ей зла. Тем более ее ребенку.
Кравцова листала бумаги, не поднимая глаз.
— Свидетели утверждают обратное. Две горничные, находившиеся в доме, подтверждают, что вы толкнули потерпевшую в коридоре перед вашим отъездом. Что вы на это скажете?
— Это ложь. В тот день я была с детьми в детской. Потом спустилась вниз вместе с Умаром Байрамовым и детьми. Я не видела Амину в коридоре.
— Но свидетели говорят, что вы вышли из детской, встретили Амину, начали кричать, а затем толкнули.
— Этого не было.
— У вас есть доказательства?
Динара посмотрела на адвоката. Тот кивнул, вытащил из кейса бумаги.
— У нас есть свидетель, который может опровергнуть показания горничных. — Тимур Асланович положил на стол распечатку. — Соседка Байрамовых, пожилая женщина, которая в тот день выглянула в окно и видела, как семья выходила из дома. Она утверждает, что Динара вышла под руку с Умаром, с ребенком на руках. Никакой потасовки в коридоре не было.
Кравцова взяла бумаги, пробежала глазами.
— Это показания заинтересованного лица.
— Это показания независимого свидетеля. — Адвокат не сдавался. — Кроме того, мы подали ходатайство о запросе записей с камер наружного наблюдения, установленных на соседних домах. Если Амина Байрамова действительно получила травму в тот день, это должно было произойти либо в доме, либо на улице. Камеры это зафиксируют.
Следователь помолчала, потом отложила бумаги.
— Следствие рассмотрит ваши ходатайства. — Она поднялась. — Пока Динара Алиева остается под подпиской о невыезде. Следующее заседание через десять дней.
— Можем идти? — спросил адвокат.
— Да.
Динара вышла из кабинета на ватных ногах. В коридоре ее ждал Умар. Он бросился к ней, схватил за руки, вглядываясь в лицо.
— Ты как?
— Цела. — Она попыталась улыбнуться. — Ты рисковал, приехав сюда.
— Плевать. — Он обнял ее, прижал к себе. — Я больше не могу прятаться. Ни от кого.
Адвокат подошел к ним, понизив голос:
— У нас есть кое-что еще. Соседка, которая дала показания, позвонила мне час назад. Она вспомнила кое-что важное.
— Что? — спросил Умар.
— В тот день, когда случился выкидыш, Амина выходила во двор. Одна. И разговаривала по телефону. Соседка слышала обрывки разговора — Амина кому-то говорила: «Если я не могу его вернуть, я сделаю так, что она никогда его не получит».
Динара почувствовала, как внутри все обрывается.
— То есть… она планировала?
— Не знаю. Но это может быть важной уликой. — Адвокат посмотрел на Умара. — Вам нужно поговорить с этой соседкой. Убедить ее дать официальные показания.
— Я сделаю, — сказал Умар. — Сегодня же.
Они вышли на улицу. Весенний ветер дул в лицо, холодный, но живой. Динара подняла голову, вдохнула полной грудью. Свобода. Пусть временная, но свобода.
— Я отвезу тебя к тетке, — сказал Умар, открывая дверь машины.
— Нет. — Она покачала головой. — Я хочу к детям.
— Динара, это рискованно.
— Я знаю. Но я обещала. Я сказала Фариду, что вернусь. И я вернусь.
Он смотрел на нее долго, потом кивнул.
— Хорошо. Поехали.
Дети встретили ее криками.
Амиля повисла на шее, обхватив ногами, и не отпускала, пока Динара не села на диван. Фарид стоял рядом, сжимал ее руку и молчал, но в глазах его было столько, что у Динары сжалось сердце.
— Я здесь, — сказала она, обнимая их обоих. — Я с вами.
— Ты больше не уйдешь? — спросила Амиля, шмыгая носом.
— Не уйду. Обещаю.
— А мама… — Фарид запнулся. — Амина говорит, что ты злая. Что ты сделала плохо.
— А ты веришь?
Он помотал головой.
— Ты добрая. Ты нас любишь.
— Да. — Динара прижала его к себе. — Очень люблю. И никогда не сделаю вам плохо.
Умар стоял в дверях, смотрел на них. В глазах его стояли слезы, но он не вытирал их.
— Папа, — позвала Амиля, — ты тоже иди сюда.
Он подошел, сел рядом, обнял их всех. И они сидели так — семья, которую никто не мог разрушить. Даже если весь мир был против.
Вечером, когда дети уснули, Умар рассказал ей о разговоре с соседкой.
— Ее зовут Зарема Ахмедовна. Она живет напротив, в доме через дорогу. В тот день она видела, как Амина выходила во двор и долго говорила по телефону. — Он помолчал. — Я поговорил с ней. Она согласна дать показания, но боится.
— Чего?
— Амины. И ее родственников. Эта женщина одна, беззащитная. Если Амина узнает…
— Мы должны ее защитить.
— Защитим. — Умар взял ее за руку. — Я найму охрану. Сделаем так, чтобы никто ее не тронул.
Динара смотрела на него и видела в его глазах решимость. Того Умара, который три года назад стоял на веранде и смотрел ей вслед. Только теперь он не отпускал. Он боролся.
— Умар, — сказала она тихо, — а если не получится? Если суд поверит Амине?
— Не поверит. — Он поднес ее руку к губам. — У нас есть свидетель, скоро будут записи с камер. Правда на нашей стороне.
— Правда не всегда побеждает.
— Сегодня — победит. — Он посмотрел ей в глаза. — Я не позволю им забрать тебя. Слышишь? Никому не позволю.
Она кивнула, чувствуя, как внутри разгорается надежда. Маленький огонек, который теплился даже в самые темные дни.
Ночью ей позвонила тетя Патимат.
— Девочка, ты где?
— У Умара. С детьми.
— Осторожнее. Твоя фотография в новостях, весь город знает, как ты выглядишь. Не выходи одна.
— Я знаю. — Динара помолчала. — Теть Патимат, спасибо вам.
— За что?
— За то, что верили. Что не бросили.
— Дурочка, — голос старушки дрогнул. — Ты мне как дочь.
