Разве бросают своих?
Динара не нашлась, что ответить. Только вытерла слезы, которые снова потекли по щекам.
— Держись, — сказала Патимат. — Скоро все кончится.
— Держусь.
Она положила трубку и долго смотрела в окно. За стеклом шумел весенний город, где-то вдалеке мигали огни. Скоро все кончится. Она верила в это. Должна была верить.
Утром пришла новость, которая перевернула все.
Адвокат позвонил в восемь утра, голос его был взволнованным.
— Динара, у нас есть запись.
— Какая запись?
— С камеры наблюдения. Соседний банк установил камеры на фасаде, и одна из них захватила часть двора Байрамовых. В тот самый день, когда случился выкидыш.
Динара села на кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Что там?
— Амина выходит во двор. Одна. Разговаривает по телефону. Потом… — Он сделал паузу. — Потом она садится на скамейку, несколько раз ударяет себя по животу. А затем зовет на помощь.
Динара зажала рот рукой, чтобы не закричать.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Запись уже у следователя. — Адвокат говорил быстро, возбужденно. — Это меняет всё, Динара. Она не только лгала, она сама нанесла себе травмы. Это уголовное дело теперь против нее.
— Что теперь будет?
— Амину вызовут на допрос. Возможно, арестуют. А с вас снимут все обвинения.
Динара опустила телефон, глядя в одну точку. В голове гудело. Амина сама… она сама сделала это. Ради мести. Ради того, чтобы уничтожить соперницу.
Умар вошел в комнату, увидел ее лицо и замер.
— Что случилось?
— Есть запись, — прошептала Динара. — Амина сама… она ударила себя. По животу.
Он побелел. Медленно сел рядом, уронив голову на руки.
— Я знал, что она жестокая. Но чтобы так… — Он не договорил.
— Умар, мне жаль. Твоего ребенка.
Он поднял голову, посмотрел на нее. В глазах его была такая боль, что у Динары разрывалось сердце.
— Это был мой ребенок, — сказал он глухо. — Мой сын или дочь. И она… она убила его. Своими руками. Чтобы навредить тебе.
Динара обняла его, прижала к себе. Он не плакал — мужчины в их горах не плачут. Но она чувствовала, как дрожит его тело. Как рушится что-то важное, что он носил в себе все эти годы.
— Теперь все кончится, — прошептала она. — Слышишь? Все кончится.
— Да, — ответил он хрипло. — Теперь точно кончится.
Глава 16
Умар не спал всю ночь. Запись с камеры крутилась в голове снова и снова: Амина выходит во двор, садится на скамейку, оглядывается по сторонам, словно проверяя, нет ли свидетелей. Потом — резкое, злое движение рукой по животу. И еще раз. И еще. А затем крик: «Помогите! Помогите, мне плохо!»
Он смотрел на этот повторяющийся цикл на экране ноутбука, и внутри него что-то умирало. Не любовь — любви к Амине не было уже давно. Умирало последнее доверие к людям, последняя иллюзия, что в их мире можно сохранить честь, не опускаясь до грязи.
Под утро он позвонил адвокату.
— Тимур Асланович, мы действуем сегодня. С утра.
— Я уже подал ходатайство о приобщении записи к делу. Следователь Кравцова будет ждать нас в девять.
— Я привезу Амину.
— Умар, вы уверены? Она может…
— Мне всё равно. — Он отключил звонок и начал одеваться.
Амина встретила его в своей комнате. Она сидела у зеркала, расчесывала волосы и улыбалась своему отражению. Увидев мужа, улыбка стала шире.
— Умар, ты пришел. Наконец-то. Я думала, ты забыл, где твой дом.
— Вставай. — Голос его был ровным, но в нем звенела сталь.
— Что случилось? Ты какой-то странный.
— Я сказал, вставай. Мы едем в полицию.
Амина замерла, расческа выпала из рук.
— Зачем?
— Ты знаешь.
Она медленно поднялась, глядя на него с притворным недоумением.
— Умар, я не понимаю. Я твоя жена, я потеряла ребенка из-за этой… из-за Динары. И ты хочешь везти меня в полицию?
— Ты потеряла ребенка не из-за Динары. — Он шагнул вперед, и Амина инстинктивно отступила. — Ты сама его убила. Своими руками.
Она побелела. Губы задрожали, но глаза остались холодными.
— Что ты говоришь? Это ложь!
— У нас есть запись. Камеры банка напротив захватили двор. Ты вышла, села, ударила себя по животу. А потом закричала. — Он достал телефон, показал видео. — Смотри.
Амина смотрела на экран, и лицо ее медленно менялось. Страх, ярость, ненависть — все смешалось в одно.
— Это… это не я. Это монтаж. Это подделка!
— Экспертиза подтвердила подлинность. — Умар убрал телефон. — Ты хотела уничтожить Динару, но уничтожила нашего ребенка. И себя.
— Я защищала свою семью! — закричала Амина, и в крике этом прорвалось все, что она копила месяцы. — Ты привел в мой дом эту шлюху, ты заставил меня терпеть, смотреть, как ты на нее смотришь! Ты хотел заменить меня! А она… она забрала у меня детей! Фарид ненавидит меня, Амиля тянется к ней, как к родной!
— Ты сама оттолкнула их. — Умар не повышал голоса, но каждое слово падало как молот. — Фарид плакал, когда ты кричала на него. Амиля боялась к тебе подойти. А Динара… она просто любила их. Так, как ты не умела.
— Не смей! — Амина шагнула к нему, вцепилась в лацканы пиджака. — Ты не смеешь сравнивать! Я родила тебе дочь! Я носила твоего ребёнка!
— Ты убила моего ребёнка. — Он отцепил ее руки, холодно, жестко. — Своими руками. Чтобы отомстить.
Она замерла, и в глазах ее вдруг появилось что-то живое. Страх. Настоящий, животный страх.
— Умар… ты не сделаешь этого. Ты не отдашь меня полиции. Подумай, что скажут люди. Твоя мать, твои братья… ты опозоришь род.
— Мой род опозорила ты. — Он взял ее за локоть. — Мы едем.
Она попыталась вырваться, но он держал крепко.
— Не трогай меня! Я была беременна! У меня был выкидыш! Ты не имеешь права!
— Ты больше не беременна. Ты убила ребенка. И теперь ответишь за это.
Он вывел ее из комнаты, вниз по лестнице. В холле их ждали двое полицейских, вызванные адвокатом. Амина увидела их и замерла.
— Что это? — прошептала она.
— Ордер на задержание, — сказал старший, предъявляя бумагу. — Амина Байрамова, вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда здоровью, повлекшем прерывание беременности, а также в ложном доносе.
Она рванулась, закричала, заметалась. Полицейские взяли ее под руки, повели к выходу. Умар смотрел им вслед, и на лице его не было ни жалости, ни торжества. Только усталость и пустота.
Когда машина уехала, он повернулся и пошел к своей.
Динара узнала обо всем от Тимура Аслановича.
Адвокат позвонил через час после задержания Амины. Голос его был спокойным, даже довольным.
— Динара,
