всего. Запросы у девочек сейчас ого-го.
— Деньги не проблема. Я о другом. Семью ей захочется. Детишек…
— Ну и захочет. Это нормальное желание! Или что, не царское это дело, семью заводить?!
— Нормальное желание… Для меня все равно, что звезду с неба достать! Нереальное.
— То есть…
— То есть посевы не взойдут. Факт… Тоже врач… Сказал! Давно я о себе это знаю. Так что…
Он о бесплодии?! Жаль. Не представляю даже, как это может угнетать мужчину...
— Мне жаль. Искренне.
— Ладно, проехали. Поэтому… Я предлагал просто встречаться. Прогулки, приятно время провести, все дела. Никому не скажем. Просто для здоровья и удовольствия. Без всяких сантиментов и прочего…
— Для здоровья, значит.
— Ага.
— Мне для здоровья кучу таблеток прописали.
— Надеюсь, ты их еще не купила?
— Увы, но уже…
— Фармацевтика работает на то, чтобы люди сейчас принимались лечить то, что никому бы и в голову лечить не пришлось… О заговоре фармацевтических компаний слышала? — увлеченно спрашивает. — Величайший обман!
Вот слушаю этого… чудика и уже не хочется составлять чек-лист с таймингом приема лекарств.
— Что там с заговором компаний? Никогда таким не интересовалась… Давай увидимся? — предложила неожиданно. — Исключительно, в целях здоровья. И никому, ясно?
— Ясно. И ты тоже… никому не говори о том, что я тебе рассказал, — требует в ответ.
— Договорились…
Тогда я даже не представляла, во что могут вылиться встречи... чисто для здоровья!
Глава 26
Ангелина
Сегодня в доме сломался лифт… Обслуживающая компания приехала, поковырялась в «кишках» сложного устройства. Потом на стене дома появилось объявление, что нужные запасные части доставят только послезавтра, а значит, целых два дня придется подниматься пешком.
Мне на восьмой этаж…
Поэтому, преодолев половину пути, я отдохнула, задумавшись о смысле своего отъезда из города. Смотрела из окна на пейзажи, к которым была равнодушна, и понимала, что совершила большую ошибку…
Вот что я здесь делаю? Прожигаю денежки и трачу время, спуская его впустую! Работу пока найти не удалось, знакомыми не обзавелась, друзей здесь нет. Есть только парочка довольно дальних знакомых, с которыми я общалась только в мессенджерах, пересылая друг другу картинки и безликие поздравления.
Уехала….
В никуда!
Сбежала.
От себя ли? От себя не убежишь…
Маму бросила. Она в последние дни была сама не своя, но я все равно уехала!
Эгоистка…
От Красавина так ничего и нет.
Прочитал и слился.
В никуда!
Ни звонка, ни строчки!
А я так переживала, отправляя ему это сообщение.
Душа была нараспашку… Самую сокровенную боль перед ним открыла.
Хуже всего — равнодушие.
Оно убивает…
И я, наверное, еще не скоро излечусь от чувств к этому подлецу, но хотя бы теперь все точки над i расставлены: ему на мои потери плевать.
Поэтому можно идти дальше и не оглядываться на него.
Вообще.
Так, ладно… Я что-то совсем раскисла…
Нужно подняться, отдохнуть, собраться с мыслями.
Маме позвоню, обрадую, что скоро приеду… Нет смысла находиться здесь. Выводы, к которым я пришла, оказались неутешительными, поэтому…
Скоро меня ждет возвращение домой, придется начинать все сначала, но… оставив где-то здесь, в чужом городе, еще один кусочек души.
* * *
Последние ступеньки я преодолеваю уже едва дыша. Чертов пакет с продуктами оттягивает пальцы.
Шорох..
На лестничной площадке кто-то есть. Сидит возле двери, опустив голову вниз.
Он поднимается, услышав мои шаги. К своему удивлению я узнаю Красавина в мужчине, который прикорнул сидя возле двери квартиры.
От неожиданности пальцы разжимаются, и пакет с фруктами падает на пол, запрыгав вниз по лестнице.
— Т-т-толя?!
Я в шоке.
— Как? Как ты меня… нашел? У мамы спросил?
— Если очень захотеть… Когда очень-очень надо… Можно и горы свернуть, чтобы найти… ту самую. Единственную! Но здесь… и горы сворачивать не пришлось. Только себя… разобрать, собрать и… принести к тебе.
Красавин тяжело опирается на перила и смотрит на меня с каким-то темным, звериным отчаянием.
Молчит…
Тяжело дышит…
— Почему ты не сказала о том, что потеряла ребенка? — выдыхает. — Я должен был знать.
Красавин трет свободным кулаком глаза. Они у него горят, воспаленные, красные, опухшие. У него заложен нос, поэтому голос слышится гундосым.
Я замираю, не смея прикоснуться к Толе.
— Ты не должна была переживать это в одиночку!
— У меня была мама, а у тебя — Ирка, уважуха коллег, поддержка друга и далекоидущие планы…
— Молчи! — требует он.
Красавин обхватывает меня за плечи и обнимает, но так, будто хочет, чтобы я обняла его самого и баюкала острую, ядовитую боль, которая выплескивается из него до сих крупной дрожью сильного тела и шумными выдохами, в которых угадываются слезы.
Я облизываю пересохшие губы…
Прошлое снова накатывает, и теперь я тихонько плачу в объятьях, которых мне тогда так сильно не хватало, хотя я бы и не призналась ни за что, как сильно… я хотела, чтобы он знал и был рядом.
— Больше никаких тайн, — просит он.
— Больше и нет ничего, — отвечаю.
— Но будет. Пожалуйста… Пусть у нас будет… хоть что-то… Одно на двоих… После всего, что узнал, я о большем и просить не смею. Только надеяться.
Мы крепко-крепко цепляемся друг за друга, стоя на краю лестницы.
— Я думала, тебе наплевать.
— Не мог приехать раньше. Был размазан… С трудом собрал себя и даже не представляю, как было сложно тебе… Я больше не хочу… Не хочу пропустить ничего, слышишь?!
Губы Красавина выпускают жар его дыхания прямиком в мои волосы. Я с трудом отрываюсь и поднимаю на него взгляд.
— Зайдешь ко мне в гости? Только ненадолго.
— Прогонишь? — спрашивает с понимающей усмешкой.
— Что? Нет… Я о том, что хочу вернуться.
— Вернись ко мне?
— Я думала, ты уже не предложишь.
— Шутишь, что ли? С тех пор, мы встретились, я думаю только о тебе.
* * *
Анатолий
— Уютно.
— Брось, не льсти мне… Квартира самая обыкновенная. Я даже не помню, как ее выбирала. Ткнула в первое попавшееся объявление, и все, — отмахиваюсь рукой. — Давай фрукты намою.
— Помочь? — предлагаю я.
С единственной целью — быть к ней поближе.
Теперь эта потребность стала моей кровью и моим воздухом. Быть рядом, дышать, видеть, касаться…
Хотя бы кончиками пальцев.
Ловить золотые искорки в медных волосах и просто умирать всякий раз сердцем, когда ее взгляд задерживается на моем лице дольше, чем несколько секунд.
— Помоги, — соглашается она. — Половина яблок побилась. Давай шарлотку сделаем?
— Твою фирменную? А давай… — соглашаюсь я.
Внутри сладко и тепло становится от воспоминаний о том, что прошлое никуда не ушло. Оно
