о бесплодии… Это что такое?! Это как называется…
Как он сказал, семена не взойдут…
Боже, тут не то, что семена взошли, тут… уже ягодки скоро собирать придется!
Глава 28
Ангелина
Я с трудом отрываю голову от подушки и смотрю на часы: странно… Вроде бы еще рано, но уже так светло, будто позднее-позднее утро или даже день.
Потом тянусь за телефоном, поставленным на беззвучный, и чертыхаюсь: я проспала!
Сто лет никуда не просыпала! Но стоило всего один раз согласиться провести выходные в квартире Красавина, как в понедельник на работу сразу же проспала. И что обо мне новый шеф подумает? Только испытательный срок, но я… уже… отличилась!
Да, я уволилась с фирмы, которой теперь заведовал Толик. Не потому что он там стал боссом, и это было чревато безумным притяжением и сексом во всех укромных уголках, как это бывало раньше. Нет, не поэтому. Я подумала о его словах: о том, что достойна большего, и поняла, что он прав. Просто этой фирмой я дорожила, как пристанищем, которое нашла сразу же после того, как пришла более-менее в норму после всех потрясений в прошлом. Потому и работала до сих пор… Иногда сердечные привязанности — это не только про людей, но и про места, про обстоятельства, и про все то, чем мы наделяем даты… Для кого-то — счастливый день, для других — самый трагический день в жизни…
В квартире Красавина вкусно пахнет завтраком. Что-то шипит на сковороде, играет радио. Я влетаю в кухню сразу после душа и сталкиваюсь с Анатолием, который задумчиво жует небольшой оладушек, и вздыхает:
— Дрянь.
Потом он оборачивается.
— Привет! Проснулась?
— Проснулась! И опоздала. Кошмарно… Люблю-целую и далее по списку, я побежала!
— СТОП!
Он ловит и зажимает меня у стола.
— Я уже предупредил, что ты появишься не раньше обеда. Так что можешь остаться.
— Толь…
— Мм? — тянется ко мне и целует. — Пожалуйста. Первые совместные выходные, на которые ты согласилась. Пер-вы-е! — подчеркивает.
В его взгляде — любовь и жажда обладать, туго переплетенная с желанием, чтобы мы были вместе.
Во всех смыслах!
Толик сразу же предложил съехаться.
Ой, он столько много всего предложил… Съехаться, руку и сердце, завести детей!
Словно намеревался разом бахнуть за несколько месяцев план пятилетки, но я…
Может быть, эгоистично, конечно…
Но мне хотелось, чтобы он за мной поухаживал, побегал… потомился.
В прошлом у нас роман был бурным.
Я не могла устоять перед ним в койке мы оказались быстро, быстро поженились. Теперь-то я знаю, что это было на спор, и лишь в процессе Толик в меня влюбился искренне. Поэтому сейчас хочу… сначала искренности, романтики и вот таких отношений, и лишь потом — все остальное.
Знаю, Красавину не терпится меня присвоить, а я эгоистично считаю, что он — мой, с потрохами. И пусть только попробует возразить, что это не так!
— Ты отмазал меня перед боссом? Как?
— Сказал, что у тебя семейные обстоятельства. Тебе мама звонила. Голос был странный. Впрочем, она быстро передумала…. Но повод-то замечательный.
— Ты лжец, Красавин. Патологический лжец! — возмущаюсь я. — Перезвонить маме надо, пусти!
Однако уже слишком поздно. Красавин выключает плиту и стремительно меня целует. Его руки и губы каждый раз творят с моим телом что-то необыкновенное. И пока мозг еще сопротивляется изо всех сил, тело уже плавится, между ног — сладкий сироп.
Платье задрано до самой талии.
— Снять сливки, мм…
Пальцы Толика разносят влагу по складочкам, прежде чем он придает мне более устойчивое положение на краю стола и опускается, растолкав мои ноги пошире.
— Бесстыжая… Смотри, какая мокрая и голенькая… — водит носом по внутренней стороне бедра, заставив меня дрожать и изнемогать от предвкушения.
— Что, пушистенькая нравилась больше?
— Любая нравилась. Просто немного скучаю...
Запустив пальцы в волосы Толика, притягиваю его поближе.
— И такую полижешь…
— Полижу, конечно… — соглашается и приникает ртом к пульсирующей плоти.
Язык Красавина лижет и ритмично бьет в эпицентр чувственности. Но патока удовольствия пронизывает насквозь всюду. Тело покрывается очагами возгорания. Тут и там, выше, ниже…
В платье слишком жарко. Я мигом вспотела. Такое тесное в груди стало, просто невыносимо…
Сама расстегиваю пуговицы и молнию, сняв его через верх.
Толик одобрительно смотрит, отрывается лишь на миг, чтобы задрать лифчик и смять тугие соски по очереди.
Я аж вскрикиваю: прикосновение слишком острое, даже болезненное, и вообще… к груди не притронуться. Она разбухшая.
Боже.
— Стой.
Красавин не слышит, вошел в раж, активно сосет и лижет, толкается в меня двумя пальцами, приближая к оргазму.
— Толик… Стооооой! Стооой! — хныкаю я, кончая, под мысль, пробившую насквозь: моя грудь никогда не была такой чувствительной, как тогда… В прошлом…
Я не сразу поняла, что к чему, но потом у меня был выкидыш.
— Толик…
— Мм?? Иди ко мне… Вот так…
Поднявшись, он быстро освобождает член и толкается в меня.
— Ты без резинки!
— Я выйду, — обещает он. — Знаешь же, что выйду.
Знаю. Но еще знаю, что это не гарантия…
Один-единственный раз, когда он пренебрег резинкой, уже был! И тогда я забыла свои таблетки…
Не может быть, чтобы это сработало так мгновенно. Или все-таки может?
— Дурак… Аааа… Прошу же, остановись.
— Не могу. Взорвусь. Сейчас… — тянется за поцелуем. — Уже не могуууу…
Да или нет? ДА или НЕТ?!
Кажется, я знаю ответ… Да, если прислушаться к себе, то я уверена.
Поэтому больше ничего не имеет значения.
Только то, что мы вместе.
Я сама стискиваю его член внутренними мышцами, когда чувствую, что он близок к финалу и покрепче обвиваю бедрами.
— Давай в меня, — предлагаю, заметив, как он обрадовался, засветился…
— В тебя… Ооо… Ччерт!
Через несколько секунд его жаркий выплеск отзывается во мне оргазмом. Мы стонем и целуемся. Стол слишком скользкий. Моя задница едет по нему…
— Держу. Я тебя держу, — заверил меня Толик, обняв с трепетом.
Вот так всегда: секс жаркий, страстный, как ураган. Мы в нем забываемся так, что границ не чувствуем, но потом нежимся долго-долго…
Не в силах оторваться.
— Люблю тебя…
— И я… И, пожалуйста, осторожнее с моими сиськами, — снимаю его руку, нежно стиснувшую грудь.
— Сдавил?
— Нет, но… Даже этого, кажется, слишком много.
— То есть?
Я поднимаю на него взгляд:
— Кажется, я беременна. Мы предохранялись… Но на выходных, когда ездили отдыхать… Я забыла таблетки.
— Твою мать! Это прекрасно!
— Стоп… Это может оказаться ложной тревогой, — ударила себя по губам. — Так что не сильно надейся. У меня еще совсем маленькая задержка.
— Проверим
