застучали, но теперь — не только от холода. Машина тронулась, колёса зашуршали по асфальту, и этот звук вдруг показался самым спокойным и надёжным из всех возможных.
— Я Ромми, — сказала женщина, бросая на неё быстрые взгляды, — если вдруг станет плохо — сразу говори, ладно?
Ванесса кивнула. Несколько минут они ехали молча, и это молчание не давило. Оно было тёплым, как плед. Потом Ромми тихо, почти осторожно добавила:
— Я не лезу, если не хочешь… но я такое уже видела. И переживала. Когда-то. Поэтому… если захочешь рассказать — я рядом.
Слова прорвали плотину. Не сразу, не резко — Ванесса говорила медленно, отрывками, иногда замолкая, иногда сжимая пальцы до боли. Про Каина. Про унижения, про страх, про то, как всё зашло слишком далеко, как она пыталась держаться, сопротивляться, быть сильной — и как сегодня её просто сломали и выбросили, как ненужную вещь.
Ромми не перебивала. Ни разу. Только крепче сжимала руль и иногда кивала, будто подтверждая: я слышу, я верю.
— Ты не виновата, — сказала она твёрдо, когда Ванесса замолчала. — Ни в чём. И ты не обязана с этим оставаться одна. Есть полиция. Есть огласка. Есть центры помощи — я знаю один, хороший, там не задают лишних вопросов и не смотрят свысока. Я могу дать контакты.
Ванесса медленно выдохнула. Впервые за весь день — по-настоящему. Что-то внутри отпустило, ослабло, будто с плеч сняли тяжёлый, мокрый плащ.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Правда. Спасибо вам.
Ромми улыбнулась — мягко, немного грустно, но тепло.
— Главное — ты жива. И ты не сломана. Просто очень устала.
Город показался впереди россыпью огней. Машина въехала в знакомые улицы, и Ванесса вдруг поняла: страх никуда не исчез, опасность всё ещё рядом, но теперь у неё есть нечто новое — ясность. И выбор. И понимание, что молчание больше не вариант.
Она выпрямилась, вытерла ладонями лицо, оставляя разводы воды и краски, и впервые за эту ночь почувствовала не слабость — решимость.
Город принял их не сразу — сначала редкие фонари, мокрый асфальт, темные витрины, отражающие фары, будто чужие глаза. Машина мягко скользила по улицам, печка гудела, прогревая салон, но Ванессу все еще трясло — не столько от холода, сколько от того, что тело никак не хотело отпускать пережитое. Ромми время от времени бросала на нее короткие тревожные взгляды, сжимая руль чуть сильнее, чем нужно.
— Куда тебя подвезти, милая? — осторожно спросила она, когда впереди показались первые яркие вывески.
Ванесса на секунду закрыла глаза. Общежитие отпадало сразу — она знала, что там небезопасно. Университет был пуст и гулок. Полиция… мысль о ней пока вызывала только глухое сопротивление. Внутри оставалось одно имя, один адрес, как якорь, за который можно было ухватиться, чтобы не распасться.
— В клуб «Идеал», — сказала она тихо, но уверенно.
Ромми удивлённо приподняла брови, бросила взгляд на ее отражение в зеркале заднего вида — мокрые волосы, пятна искусственной крови, синяки, которые уже начинали проступать под кожей.
— Необычный выбор, — мягко заметила она.
— Там работает один человек, — Ванесса смотрела прямо перед собой, на дорогу. — Думаю, он сможет помочь. Хотя бы сориентировать.
Ромми кивнула, не задавая лишних вопросов, и свернула на более оживлённую улицу. Музыка из приоткрытых окон машин, неон, люди, спешащие по своим делам, — город жил, будто ничего не произошло, будто ее не вытаскивали за волосы из комнаты, будто ледяная вода не сжимала легкие минуту назад. Это странным образом придавало сил.
Клуб вырос из темноты внезапно — яркая вывеска, охрана у входа, припаркованные машины, басы, пробивающиеся сквозь стены. Ромми притормозила у обочины.
— Вот мы и на месте.
Ванесса глубоко вдохнула, будто собираясь с последним рывком. Она открыла дверь, но замерла, обернулась.
— Спасибо вам, — сказала она искренне, с нажимом. — Вы даже не представляете, как это важно.
Она неловко посмотрела на сиденье, испачканное разводами.
— Простите… Я переведу вам за химчистку и бензин. Дайте номер карты.
Ромми решительно покачала головой, достала из сумки визитку и протянула ей.
— Нет. Вот адрес и телефон центра. Если станет совсем тяжело — приходи. Или звони. Даже просто поговорить. И… ты сильная. Не забывай об этом.
Ванесса сжала визитку пальцами, будто это был талисман, кивнула и вышла. Холодный воздух ударил в лицо, но теперь он был другим — живым. Машина Ромми тронулась и растворилась в потоке, а Ванесса осталась стоять перед входом в «Идеал», мокрая, уставшая, но удивительно собранная.
Она расправила плечи и сделала шаг вперед.
Глава 29
Давид сидел за массивным столом, заваленным папками и распечатками, механически пролистывал отчетность, ставил пометки, но цифры расплывались. Его раздражала сама мысль о том, что Ванесса застряла у него под кожей. Не как очередная прихоть, не как мимолетный интерес — глубже, опаснее. Он злился на себя за это. Он хотел ее, да, но понимал: одного желания было бы слишком мало, слишком просто. Его тянуло не к телу — к упрямству, к холодной прямоте, к тому, как она смотрела, не отводя глаз, даже когда ей было страшно. Его плавило от одной мысли о ней, от воспоминания о ее взгляде, от того, как она не сдавалась.
Смартфон завибрировал на столе, резкий звук разрезал тишину кабинета. Давид не глядя нажал на ответ.
— Да?
Голос Фобоса был непривычно напряженным, без обычной ленивой иронии. Он говорил быстро, сдержанно, но за словами прорывалось беспокойство.
— Я в ее общаге. В комнате Ванессы. Тут… черт, Давид, тут как в фильме ужасов. Осколки стекла везде, следы борьбы, кровь — и настоящая, и искусственная. Все перевернуто. Ее нет.
Давид выпрямился, спина напряглась, пальцы сжались на краю стола так, что побелели костяшки.
— Найди ее, — коротко сказал он. — Немедленно. Подключай всех.
— Уже ищем, — ответил Фобос. — Камеры, трассы, больницы. Пока пусто.
В этот момент в дверь кабинета постучали. Глухо, неровно, будто рука дрожала. Давид резко поднял голову.
— Входите, — сказал он. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Ванесса. Она выглядела так, словно прошла через шторм и вышла из него чудом. Вся в потеках подсохшей крови, мокрая, растрепанная, дрожащая от холода. Куртка висела тяжело, волосы слиплись, на лице — следы усталости и боли. Но она здесь.
Мир вокруг Давида на секунду сузился до одной точки.
— Отбой, — быстро сказал он в трубку, не сводя с нее взгляда. — Она у меня. Разберись с остальным.
Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и отложил телефон в сторону. Несколько шагов — и
