сейчас будет…
Мгновение — и я уже на спине! Только сейчас, когда сменила положение, понимаю, что лежала, прижавшись к Котову. А теперь он нависает надо мной. Близко-близко. Так, что наши носы практически касаются друг друга, а дыхание смешивается. Становится одним на двоих.
— Про то, какая я скотина, расскажешь потом, — обжигает меня своим дыханием, отчего в легких резко становится тесно. — Разрешаю даже по роже мне заехать, но потом… — губы Егора касаются моих, пробуют на вкус, ласкают. — Всё потом, Ириш. Сейчас с ума сойду, если не поцелую.
Сердце бешеным ритмом отзывается на его слова.
— Целуй, — успеваю выдохнуть, прежде чем Котов обрушивается на меня голодным поцелуем.
Не знаю, что за магия происходит, но Егор заражает меня своим безумием. Сама льну к мужу, руками забираюсь под его футболку. Скольжу руками по разгорячённой коже, оставляя за собой след из мурашек. Цепляюсь за Егора. Царапаю. Пытаюсь притянуть ещё ближе к себе. Хотя куда ближе? Егор и так практически лежит на мне, опирается лишь на локоть одной рукой. Вторая рука блуждает по моему телу. А я млею от тяжести тела Егора, от его прикосновений и поцелуев. То страстные. Обжигающие. То нежные, от которых пальчики на ногах поджимаются.
Моя футболка ползёт вверх, но слишком медленно. Привстаю, помогаю стянуть. Следом тянусь к футболке Котова. Вот так, да! Кожа к коже. Егор шумно втягивает воздух.
— Котова, ты… совершенна!
Свои слова подтверждает красноречивым взглядом. Мурашки разбегаются по всему телу, а внизу живота зарождается огонь, разгорающийся с каждой секундой всё сильнее. Егор приподнимает руку, хочет прикоснуться, но останавливается. Как коллекционер, встретивший на своём пути самый редкий экспонат и не верящий своему счастью. Боится, что окажусь миражом. Прикоснётся — и я исчезну.
Его пальцы скользят в воздухе в сантиметре от меня, обводят изгибы моей фигуры. Егор сглатывает. Заглядывает в мои глаза, и я теряюсь в бушующем океане его эмоций.
Глаза в глаза.
Без слов. Они сейчас лишние.
Ещё мгновение — и Котов снова целует меня.
— Егор, пожалуйста… — капитулирую окончательно.
— Сейчас, Ириш, — выдыхает сквозь стиснутые зубы, сдерживая из последних сил рвущегося наружу зверя.
Взгляд Егора осязаем: скользит, ощупывает, метит.
Никто и никогда так не смотрел на меня. Даже Егор в прошлом. Тогда он был мальчишкой, который просто играл. А сейчас…
Сглатываю, не веря тому, что вижу.
Не выдерживаю: смущаюсь и прикрываю глаза в надежде спрятаться. Но тут же распахиваю.
Не то… Сейчас мне просто необходимо видеть мужа!
Вид Егора завораживает. С его испариной на лбу, с пульсирующей жилкой на шее. Как дёргается кадык, когда он сглатывает слюну. Каждая маленькая деталь отзывается во мне эхом. Подливает масла в пылающий внутри меня огонь.
Снова целует.
Глаза закрываются от наслаждения. Предвкушения нарастает, а терпение, напротив, практически бесследно исчезает.
Но всё резко прекращается.
Егор скатывается с меня в сторону. На меня накидывает одеяло.
И прежде чем я успеваю понять, что происходит, распахивается дверь в комнату.
— Мам, там тётя пришла! — врывается к нам Даша, залазит на кровать, садится между нами, — Сказала, что она моя бабушка и хочет со мной познакомиться.
Малышка переводит взгляд на Егора.
— Я её помню. Она была на свадьбе. Твоя мама. Это тоже игра или ты мой папа? Настоящий.
Котов растерянно смотрит на меня, но я и сама не знаю, что сказать. Да, если честно, у меня в голове сейчас вообще кисель! Не готова я к таким разговорам.
Егор сжимает мою ногу поверх одеяла, будто моё присутствие придаёт ему силы. Смотрит дочери в глаза.
— Да, — тихо, но уверенно произносит Егор, прочищает горло, — мы хотели с мамой позже тебе обо всём сказать. Когда ты ко мне привыкнешь.
В комнате повисает тишина. Даша выглядит потерянной. Материнское сердце сжимается от боли при виде дочери в таком состоянии. Хочется обнять её. Поддержать. Только я даже приподняться не могу, не выдав себя! Котову хорошо, он вон быстро натянул на себя футболку. К Дашке подаётся, гладит по плечу.
— Даш, скажи что-нибудь, — просит мягко, его руки едва заметно подрагивают.
— Ты в конце лета разведёшься с мамой и уедешь от нас?
Задерживаю дыхание и жду ответа Егора не меньше дочери.
Глава 32
— Куда я от вас уеду? — Егор обнимает и отвечает Даше, но смотрит мне в глаза. — Вы моя семья.
Дочка зажмуривается, затихает, прижимается к Егору сильнее. Не верит или боится отпускать. Какое-то время они так и сидят обнявшись. Я молча за ними наблюдаю, а на душе полный раздрай. Запуталась в собственных чувствах.
Я так долго ненавидела Котова, что кажется, по-другому и не бывает.
В какой момент моё отношение изменилось к нему? Когда видела, как он общается с дочерью? На равных, но при этом пытается чему-то научить. Объясняет простые вещи так, что у Даши глаза начинают гореть. Или когда он позаботился о моей маме? Уговорил на дополнительную консультацию и даже привёз светилу медицинских наук к нам в город для этого. А ещё он не стесняется обращаться к ней за советом. Не просто ради галочки, а реально прислушивается к её словам.
— Маргарита Витальевна, вы в городе знаете каждого второго. И вас все знают. Ну у кого, если не у вас, спрашивать, что нужно этим людям?
Мама смущается, но высказывается. Что-то Котов отметает сразу, а что-то записывает. И потом долго спорит с Робертом.
Завод — ещё один триггер. Егор не просто старается заработать на нём денег, он на самом деле старается сделать лучше. Покупает новое оборудование, заключает договоры с учебными заведениями, чтобы была возможность обучать своих специалистов. А ещё они с Робертом стали восстанавливать детский садик при заводе.
Или всё поменялось, когда Котов сбросил маску мачо и стал обычным мужчиной? Который встречает свою женщину с работы со стаканчиком ароматного кофе или с зонтиком. Который устраивает милые свидания. Который каждую ночь поправляет на мне одеяло.
Не знаю, в чём именно дело: магия сегодняшнего утра или я просто устала. Устала таить старую обиду, устала быть одна. Может, дело во взгляде карих глаз. В которых помимо обжигающей страсти было что-то ещё. Светлое. И я потянулась за этим светом.
Но, боже, кто бы знал, как мне страшно снова довериться этому мужчине.
Слова о том, что мы его семья, — они воодушевляют, вселяют надежду. Но частичка меня нашептывает: “Это просто слова. Очередной обман.”
— Ой, Егор, то есть папа, — Даша пробует на вкус новое обращение, снова жмурится. —
