воду. Первые пару секунд льётся холодная вода, и Иришка с визгом прижимается к моей груди.
Нет, я точно с этой женщиной рехнусь. Уже рехнулся. Потому что такая возможность… но я, как долбанный джентльмен, лишь сильнее сжимаю руки вокруг тонкой талии, выпускаю воздух сквозь стиснутые зубы.
— Не шевелись, — выходит с рычанием, но как есть. Тереться об меня сейчас опасно, а отпустить Иру я не готов.
Так и стоим какое-то время. Глубоко дышим синхронно. Я мысленно извлекаю корни из чисел.
Корень из шестисот семидесяти шести равен двадцати шести. А из тысячи двухсот девяноста шести равен тридцати шести.
Тихий смешок отвлекает. Сбивает.
— Котов, у тебя такое выражение лица сейчас, — Ира, запрокинув голову, изучает меня с широкой улыбкой, — смотри не лопни от перенапряжения.
— Да ну тебя, женщина.
Высвобождаю Иру из объятий, беру губку для тела и гель для душа с проклятым ароматом персиков. Который является для меня и адом, и раем в одном флаконе.
И начинаю аккуратно скользить по женскому телу.
Ирка стесняется. С ноги на ногу переступает. Краснеет. Постоянно прикрыться пытается. Да только кто ей позволит?
Всё.
Попала. Не отпущу.
Ещё одного (или не одного) ребёнка заделаю, чтобы наверняка не сбежала от меня.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не приступить к выполнению коварного плана. Там дочка с тёщей завтрак готовят, деловой партнёр их разговорами развлекает. Ещё мама должна прийти. С сестрой.
Чёрт.
К этому я, оказывается, не готов. Интересно, какая она? Сколько ей лет? Но ещё больше меня волнуют слова матери про “навсегда”. А как же её муж? Не сложилось, и она решила вернуться на родину? Поэтому настаивает на нашем общении? Хочет, чтобы обеспечивал её?
— Егор, — Иришка поворачивается, одной рукой стыдливо прикрывается, а другой нежно проводит по моей щеке, — дай ей этот разговор. Представь, если бы Дашка не простила нас с тобой за глупости двенадцатилетней давности. Таила бы обиду на меня и бабушку, не хотела бы узнать тебя.
Трясу головой. Нет. Такого я представлять не хочу. Но понимаю, что так и могло произойти, если бы в самом начале сказал Дашке, что я её отец. Дочь тоже могла со всей детской обидой принять меня в штыки, а так у неё было время узнать меня поближе.
Целую тонкое плечо.
— Спасибо тебе.
Глава 34
Ирина
Если бы мы находились не в доме, а на улице, то я решила бы, что сейчас начнётся гроза и пойдёт сильнейший ливень. Такое напряжение висит над обеденным столом. Все друг на друга поглядывают с осторожностью и интересном. Разговор не клеится: одна-две фразы и снова всё стихает.
Я не без любопытства рассматриваю сестру Егора. Алексия. Ей недавно исполнилось девятнадцать лет. Высокая, стройная, с миловидным, даже кукольным личиком. А глаза у неё точно такие же, как у Дашки, Егора и их матери.
— Рита, может, возьмём девочек и прогуляемся к речке? — неожиданно для всех предлагает Роберт, — Алексия, ты уже была на речке?
Девушка мотает головой.
— Тогда идёмте. Рита, Даша.
Дочь радостно подскакивает с места.
— Ба, покажем Алексии разрушенный мост? Землянику пособираем.
— Почему бы и нет?
Все начинают суетиться, вставать, убирать со стола. Спешно, друг другу мешая, уходят с кухни. Лишь Егор и его мать сидят неподвижно. Котов и меня пригвождает к месту: кладёт свою ладонь на моё колено. Но я и не собиралась уходить. Мама с Робертом справятся с девчонками, а вот здесь явно потребуется громоотвод.
— Егор… — начинает Людмила Вячеславовна.
— Давай не будешь только рассказывать, как тебе жаль.
— Мне правда жаль, и я хотела сразу вернуться, но не могла, — мама Егора виновато улыбается: — Можно мне воды?
Киваю, подрываюсь, наливаю воду и подаю гостье. Та жадно осушает всё до последней капли.
— Мы когда познакомились с Маркусом, он мне казался самым необыкновенным мужчиной. Заботливым, внимательным. Я с ним парила где-то среди звёзд от счастья. Потом он сделал мне предложение, и я согласилась. Мне открывался целый мир. А что бы меня ждало здесь? Одиночество и работа на заводе. Я была молода, Егор, и мне хотелось жить. Понимаешь?
Котов нехотя, но кивает.
— Всё изменилось практически сразу. Сначала Маркус контролировал мою одежду, потом каждый мой шаг. Но и этого ему быстро стало мало. В одночасье я превратилась из любимой женщины в рабыню. А моя жизнь — в ад. Я несколько раз пыталась вырваться из лап этого чудовища. Но в чужой стране никому не было до меня никакого дела. Меня быстро возвращали к мужу. За каждый побег Маркус меня жестоко наказывал. Прежде чем родилась Алексия, у меня было три выкидыша.
Людмила Вячеславовна замолкает. Её руки мелко подрагивают, и она их прячет под стол. Взгляд тоже отводит.
— Я думала, появление дочери изменит что-нибудь.
— Не изменило, да? — жёстко спрашивает Егор.
Его мать едва заметно кивает.
— Стало ещё хуже. У Маркуса появился рычаг давления на меня. Не буду рассказывать, как жила эти восемнадцать лет, но в прошлом году Маркуса не стало. Мне потребовалось время, чтобы закончить все дела и вернуться в Россию. Егор, я… я пойму, если ты не захочешь со мной общаться. Но не отталкиваю Алексию, ладно? Она всю свою жизнь мечтала познакомиться с братом.
Мне становится искренне жаль эту женщину. Чисто по-женски. Она поехала за мечтой, а попала в настоящий ад. Её жизнь сполна наказала, потому что такую судьбу никакому врагу не пожелаешь.
— Людмила Вячеславовна, а оставайтесь на ужин.
В тусклых глазах появляется светлый огонёк надежды, но мама Егора не спешит отвечать. Смотрит на сына.
Под столом нахожу руку Котова, переплетаю наши пальцы. Большим начинаю гладить тыльную сторону его ладони. Пытаюсь успокоить, а ещё мысленно умоляю если не сделать шаг навстречу, то хотя бы не отталкивать Людмилу Вячеславовну.
Время в ожидании ответа Егора замедляется. Потом и вовсе останавливается.
Затаив дыхание, жду ответа Котова. Мне становится важным оставить всё в прошлом. Начать всё сначала.
Мы ведь начинаем с нуля, да?
Котов громко выдыхает, а потом кивает.
И от этого неуверенного короткого кивка я испытываю сильнейшее облегчение. Словно мы на самом деле закрыли дверь в прошлое.
* * *
— Ты же понимаешь, что она здесь только благодаря тебе?
Егор ловит меня в коридоре, утаскивает в кладовую комнату, прижимает к стене, а сам нависает надо мной.
— Ого, не думала, что кто-то может влиять на тебя.
— Ириша, не притворяйся. Всё ты прекрасно знала. Не могла не видеть, как
